Суженая для дракона

 – Едва женился и сразу же овдовел. Классная жизнь. Не получилось? Сюрприз!

– Отец кто? – вдруг вмешался в перепалку бог красоты, требовательно глядя на жену Эдуарда. Он сам даже яриться перестал, не понимая, при чем тут родственные узы.

– Ты его не знаешь, – отрезала та.

– Ой ли, – нехорошо прищурился бог. – Так кто?

– Повелитель демонов, – ответил за жену Эдуард, постепенно возвращая свою обычную форму.

– Николас, значит. А мать – Ангела.

– Анжела, – поправила жена.

Эдуард вздрогнул, изумленно посмотрел на бога.

– Да, – кивнул тот и посмотрел с явным сочувствием, – ты все понял правильно. Николас и Ангела. Повелитель демонов и богиня любви. Моя родная сестра.

На несколько секунд в комнате повисла полная тишина. Эдуард потрясенно обдумывал услышанное. Так попасться, как сопливый мальчишка! Прощай, мечты о мировом господстве! Прощай, возможное переименование мира! Все намерения и желания Эдуард в одну секунду пошли прахом.

– То есть ты – наш дядя? – подала голос сестра жены.

– Получается, что так, – задумчиво ответил бог. – Я до сих пор не ощущаю кровного родства, но это лишь из-за магии демонов, которой вас обеих окутал отец. Как только она исчезнет… – бог не договорил, повернулся к Эдуарду. – Тебя добить?

– А есть, чем? – мрачно спросил тот.

– Есть. Увы. Развод невозможен.

– Как это невозможен?! – не успел Эдуард обдумать эту гадкую новость, с места подскочила жена. – Он же мне обещал! Он же мне клялся, что это ненадолго!

– Он – это отец, Николас? – уточнил бог.

 – Возможно, он и сам верил в свои слова. Но дочь богини любви выходит замуж один раз. Ее избранник получает ее долголетие независимо от одобрения брака богами.

Жена упала назад, на стул, и громко, протяжно застонала.

Эдуард на несколько секунд почувствовал себя отомщенным.

– Ненавижу, – очередная фарфоровая статуэтка полетела в стенку, – козел, бабник, сволочь! Урод! Ненавижу!

Вика истерила, причем истерила напоказ. Да, она с удовольствием придушила бы эту самонадеянную сволочь, которую ей навязали в мужья, но истерики никогда не были ее коньком.

Про нее скорее говорилось: «Отомщу, забуду, еще раз отомщу». И месть обязательно должна была подаваться холодной. Но здесь и сейчас ей хотелось поиграть в истеричную стерву. Поэтому и страдали невинные статуэтки, обычно животные, с тремя лапами, семью крыльями и пятью членами, или что это там торчало из-под живота? Неважно. Об стену их.