Суженая для дракона

Глава 11

Эдуард поселил Аорона в покоях напротив своих, соседние покои приказал подготовить для сестер, по раздельности, конечно, а сам заперся у себя, приказав служанке принести плотный обед. Ему нужно было подлечить нервы, посидеть одному, все без спешки обдумать, осознать свои многочисленные промахи и ошибки. В общем, Эдуарду было в данный момент не до божественных родственников.

Хорошо прожаренная дичь под кисло-сладким соусом пошла на ура и просто таяла во рту. Эдуард активно поглощал уже второго молодого рябчика, когда в коридоре внезапно раздался странный шум.

Странный – потому что слуги обычно передвигались по дворцу тихо, а придворные если и говорили, то не стесняясь, в полный голос. Здесь же слышались приглушенные голоса, как будто кто-то от кого-то таился или боялся, что его услышат «лишние» уши.

Все излишне странное в этом дворце Эдуард с некоторых пор упрямо относил на счет супруги и ее родственницы. Недоуменно нахмурившись, он отложил не доеденного рябчика, вытер льняной салфеткой руки, поднялся из кресла.

Увиденное его поразило настолько, что он застыл столбом прямо возле двери.

Его жена и ее сестра стояли неподалеку от выделенных им комнат в совершенно неподобающих их статусу одеяниях. Платья, если эти короткие яркие тряпки можно было назвать платьями, с трудом закрывали пышную грудь и не доходили даже до колен. Открытые руки, ярко накрашенные лица. Да в подобном виде в этом мире разгуливали разве что шлюхи! Или тролльши!

А самым ужасным, на взгляд Эдуарда, было то, что и жена, и ее сестра, весело и заливисто смеясь, напропалую кокетничали с пожиравшими их взглядами троими придворными.

Сестра жены чуть наклонилась, показывая всем желающим аппетитную девичью грудь, с явным намеком облизала губы… И Эдуард очнулся.

С трудом сдерживая рвавшееся наружу грозное рычание, он громко поинтересовался:

– Благородным шоранам[3 - Шоран, шорана, шораны – обращение к знати.] нечем заняться? Так я легко найду вам дело.

Он не успел договорить, как вся троица исчезла в противоположном направлении. Остались только жена и ее сестра. Последняя, ухмыльнувшись, скрылась за дверью в выделенных ей покоях.

– Ты, – пылая яростью, ощущая, как в груди все клокочет от гнева, – Эдуард в два шага оказался рядом с развратной женой, – да ты хоть понимаешь… – говорить было трудно. Эдуард давно не ощущал подобного бешенства.

– Понимаю что? – с вызовом вскинула голову жена.