Жена в наказание, или Дракон в наследство

Гарольд причесался и решил, что готов к поездке.

– Натали, детка, пора вставать, – кто-то тормошил Наташу, и незнакомый голос настырно проникал в сознание. – Скоро приедет твой жених. Милая, это твой последний шанс выйти замуж. Вставай, родная, – продолжались уговоры.

«Похоже, конфеты вчера были с галлюциногеном, – решила Наташа, даже не пытаясь открыть глаза. – Какой жених? Почему последний шанс? Вот приснится же такая чушь».

– Да что ты ее уговариваешь? – послышался рядом еще один незнакомый голос.

На этот раз говорил молодой мужчина. – Мам, водичкой ее. Холодненькой. Облить. Сама вскочит.

От такого предложения Наташа мгновенно распахнула глаза. Ее что?! Какой водичкой?! Изверги! Она же заболеет!

Впрочем, уже, похоже, заболела, только на голову. Потому что то, что она видела, походило или на галюники, или на розыгрыш, что-то типа съемкой скрытой камерой. Никакой реальностью здесь и не пахло.

Наташа оказалась в комнате, больше похожей на будуар Барби: розовая постель, светло-желтые стены, розовые туалетный столик и стул у окна.

На самом окне – молочного цвета шторы, сейчас полностью раскрытые. На соседней стене – что-то вроде ковра с непонятными узорами. И снова розовый, светло-желтый, молочный цвета. Создавалось впечатление, что других тонов здесь просто не знали.

Возле кровати, прямо напротив Наташи находились двое: высокая статная женщина в возрасте, миловидная, с правильными чертами лица, в темно-синем платье и того же цвета чепце.

И такого же роста широкоплечий детина, сейчас ухмылявшийся. В отличие от женщины, на которую был сильно похож, детина стоял в темно-зеленом наряде. Что-то вроде военной формы.

Ну вот и спрашивается, кто эти двое?! Наташа обоих видела первый раз в жизни. А они, напротив, обращались с ней как с давней знакомой. Еще и звали так непривычно: «Натали».

– Вот, – хмыкнул детина, – я ж говорил, сработает.

– Витор, – покачала головой женщина, – нельзя так обращаться с сестрой.

– Ей же на пользу, – Витор повернулся. – Я за дверью буду. Одевайтесь. Если что, мам, зови.

Хлопнула дверь.

Та, кого детина, Витор, называл матерью, повернулась в дальний угол и приказала:

– Одеть ее сиятельство.

Сразу же на свет, в буквальном смысле слова, выступили две служанки, невысокие плотные девушки, одетые в серые форменные платья, с белоснежными передниками и в чепцах.