Помочь можно живым. Сборник рассказов

За свою жизнь Улисс не раз видел, как умирают знакомые и близкие люди смертью стремительной и необъяснимой или медленной и мучительной, но никогда еще он не чувствовал так остро, что теряет часть самого себя. Почти каждую ночь Ксана снилась ему висящей над пропастью, и не было сил удержать ее и спасти.

Они всегда были вместе: Улисс и она, веселые, сильные, неустрашимые…

Беда случилась прошлым летом – во время охоты.

Ксана упала в реку. Чудом ей удалось выбраться на берег и отползти подальше от воды, по подняться она уже не смогла.

Никогда.

Улисс сидел, уставившись бессмысленным взглядом на потрескивающий фитилек светильника, и вроде бы ни о чем не думал, но сестра, с трудом разомкнув помертвевшие губы, вдруг тихо спросила:

– Уходишь?

Улисс опустил голову.

– Ухожу.

Снова шевельнулись губы Ксаны, словно хотели шепнуть: «А как же я?» – но ни звука не вылетело из них, и Улисс ничего не услышал.

– То есть как это – «ухожу»? – оторвалась от плиты тетка.

 – С ума сошел? Тут за ворота не выйдешь, страх такой, а он – «ухожу»! Жить надоело? Да и куда идти? Зачем?

– Где-то есть в Мертвых Полях проход в другие земли…

– Да что тебе те земли? Чем они лучше наших? Везде одно и то же – зараза и гибель. Да и не дойти до них через Мертвые Поля, это ж мальчишке ясно, лучше уж сразу в реку кинуться.

– Быкари ушли, – сказал Улисс, – значит, есть хороший проход. Уж они-то к Мертвым Полям никогда и близко не подходили.

– Как же ты пойдешь один? А свирепень?

– Ну, почему один? – Улисс пожал плечами, – найдутся люди.

– Да кто ж с тобой пойдет-то?! Мимо свирепня да в Мертвые Поля!

– Ну, Дед пойдет, – неуверенно сказал Улисс.

– Тьфу ты, в самом деле, – разозлилась тетка, – Дед! Нашел компанию! Да я бы этого звонаря старого за грибами не взяла! Шерсторог ощипанный! И не пойдет он, не рассказывай ты мне. Что я Деда не знаю, что ли? Подзуживает только вас, дураков молодых.

Ты лучше затею эту из головы выбрось, успеешь еще шею свернуть. О нас вот с ней, о родных лучше подумай а то на уме дурь одна…

Улисс не спорил. Да и о чем спорить? Верно тетка говорит – все это одна дурь. Сам ведь только что Деду доказывал, что дурь. Плюнь, забудь и живи, как жил. Да в том-то и дело, что жить, как жил, больше невозможно. Сил нет. Разве можно жить, глядя на вымирающий Город? Легче уж пробираться Мертвыми Полями.