Дикарка Жасмин

 – Ругайя Бегум повернула к ней белую с голубым фарфоровую чашку так, чтобы девочка видела черные чайные листья.

– Но я хочу выйти замуж за Салима. – Ясаман надула губы, глаза сделались непокорными.

– Нельзя, – отрезала бабушка. – Что скажут его дражайшие жены – Ман Баи, мать твоего племянника Хусрау и племянницы Султан ун-Низа Бегум, и Hyp Яхан – его новая страсть, на которой он женился меньше года назад? Ты ранишь их чувства, если украдешь у них Салима.

– Они уже старые. – Ясаман скривила лицо. – Ман Баи больше двадцати лет по крайней мере на три года.

А когда я буду готова выйти замуж, постареет еще. И Hyp Яхан тоже.

Салим рассмеялся.

– Какая ты злюка, сестренка, – сказал он снисходительно и, оторвав от одежды яркий драгоценный камень, дал ей.

Она смотрела на брата с обожанием.

– Ясаман, я привезла тебе подарок, – перебила Салима Мариам Макани, стараясь сменить тему.

Естественная детская жадность заставила девочку выскользнуть из рук старшего брата и повернуться к королеве.

– Что ты мне привезла, бабушка? Что-нибудь, что можно надеть? Или с чем можно поиграть?

– Ты истинный Могол, дорогая, – рассмеялась пожилая женщина над нетерпением внучки.

 – Твои руки всегда готовы схватить все, что ты пожелаешь или думаешь, что желаешь. – Она кивнула своему слуге, который стоял за кушеткой. Евнух поспешил прочь, но через мгновение вернулся с прелестнейшей птицей на ладони. К золотому кольцу на левой ноге ее была прикреплена толстая золотая цепочка, которую сжимал евнух.

Птица была большой, с великолепным оперением: с ярко-золотистой грудкой и небесно-бирюзовыми крыльями и хвостом.

У большого крючковатого клюва темнело синее пятно. На голове – хохолок из зеленых перьев. В незнакомой обстановке птица нервничала, хлопала крыльями, показывая золотисто-желтые подкрылья.

– Попугай! – От восхищения Ясаман широко раскрыла глаза. У нее были пони и слон, она любила животных.

– Его зовут Хариман, – начала Мариам Макани.

– Как попугая раджи в сказании о принцессе Лабам, – возбужденно перебила ее девочка.

– Быть может, это одна и та же птица, – загадочно ответила старая королева и взглянула на попугая. – Хариман! Вот твоя новая госпожа. Поздоровайся с ней!

Ко всеобщему удивлению, попугай поднял правую лапку, слегка кивнул головой и скрипучим голосом произнес: «Живи тысячу лет, госпожа!»

– Ох, – задохнулась от испуга Ясаман. – Бабушка, он говорит. Хариман говорит.

– Конечно, говорит, моя милая, – согласилась, улыбаясь, она.