Дикарка Жасмин

 – И она рассказала во всех подробностях то, что поведал ей Адали.

Акбар слушал, и от гнева цвет его лица менялся от пшеничного к смуглому. Огромным усилием воли он сумел сдержаться и не проронил ни звука, пока она не закончила свой ужасный рассказ, а потом произнес.

– Лучше бы я уничтожил его в прошлом году, когда он убил Абу-л Фазла. Принцу Хушрау – шестнадцать, он достаточно взрослый и разумный человек, чтобы стать моим наследником. Разве сам я не был моложе, когда сделался Моголом?[4 - Акбар стал править самостоятельно, когда ему исполнилось 18 лет.

 – Примеч. пер.] Все прощают Салима за его очарование, и я каждый раз прощал его, потому что он первый из живых моих сыновей и так дорог моему сердцу.

Год назад он убил моего лучшего друга, к которому всегда меня ревновал. Он не переставал повторять, что я ценил Абу-л Фазла выше его, а это было неправдой. Абу-л Фазл был моим другом, а Салим – сын и наследник. Наша дружба – вот к чему всегда ревновал меня Салим. А теперь он хочет вовлечь невинную сестру в кровосмесительную связь.

Он жаждет ее, как будто не одной с ней крови. Он должен умереть, Ругайя! Ничего другого не остается: он должен умереть! – Мука исказила лицо Акбара, когда он произносил эти слова.

– Нет, мой господин. – Стараясь успокоить, Ругайя Бегум положила руку на голову правителю. – У Салима есть и хорошие, так же как и плохие, качества. Всю жизнь он готовил себя к будущему, которое однажды к нему придет. И тогда он будет хорошим властелином.

Убийство Абу-л Фазла – ужасный поступок, и я не могу его простить. Но понимаю, почему принц действовал именно так. Не нужно, чтобы смерть сына была на твоей совести. Не теперь.

Все можно решить гораздо проще. Разреши Ясаман выйти замуж за сына Юзеф-хана. Разреши ей остаться в Кашмире. Отошли Салима на юг и держи его там. Мевар до конца так и не склонил головы. Салиму там хватит дел. С молодым страстным мужем у Ясаман вскоре должны появиться дети. Она будет счастлива, и, видя ее счастье, брат будет радоваться за нее и оставит дурные намерения.

– То, что он касался Ясаман таким образом, выводит меня из себя, Ругайя! – воскликнул в гневе правитель. – У него не было прав. Аллах! Она ведь почти ребенок!

– Меня это тоже злит, мой господин. Но с тем, что случилось, уже ничего не поделать, – рассудительно заметила Ругайя Бегум. – Представь себе, наш добрый Адали был вынужден прятаться в тени, пока Салим пытался совратить Ясаман.