Филиппа

– Пойдем. Я хочу покататься.

– А вы умеете плавать, ваше высочество?

– Нет, – покачала головой малышка.

– В таком случае нам нельзя садиться в лодку. Это только для тех, кто умеет плавать.

– А ты? Ты умеешь?

Странно взрослые глаза в упор смотрели на Филиппу.

– Умею, – улыбнулась она.

– А кто тебя научил? – допытывалась принцесса.

– Человек по имени Патрик Лесли, граф Гленкирк.

– Где?

– На озере, в землях моей матери. Он научил и моих сестер, Бэнон и Бесси. Мы считали наше озеро холодным, но он утверждал, что это чепуха, а действительно ледяная вода в озерах Шотландии.

Однажды я была в Шотландии, но так и не посмела окунуться в воду.

– Моя тетя Мег – королева Шотландии, – сообщила маленькая Мария.

– Уже нет, – поправила Филиппа. – Овдовев, она второй раз вышла замуж и теперь считается всего лишь матерью короля. Но я вместе со своей матушкой появилась при дворе, еще когда леди Маргарита была королевой. Чудесное было время! И прекрасный двор!

– Лучше, чем у папы? – лукаво поинтересовалась принцесса.

– На земле нет двора более великолепного, чем у короля Генриха! – поспешно воскликнула Филиппа. – Вы прекрасно знаете, ваше высочество, что ваш папа – самый могущественный и прекрасный король во всем христианском мире.

– Какая восхитительная лесть! – раздался голос короля.

Филиппа покраснела от смущения.

– Папа! – воскликнула девочка, бросаясь в объятия отца.

– А как поживает самая прекрасная в целом мире принцесса? – осведомился король, ущипнув дочь за розовую щечку.

Ребенок счастливо прыснул, но взор короля уже был устремлен на Филиппу. – Ты дочь Розамунды Болтон, не так ли?

Кровь Христова, какая же милочка! Это хорошенькое невинное личико, как по волшебству, унесло его в прошлое.

– Да, ваше величество.

Филиппа боялась посмотреть на него. Вообще неучтиво таращить глаза на короля, и он этого не любит.

Генрих протянул руку и приподнял подбородок девушки.

– Ты так же прелестна, как твоя мать в этом возрасте. Я знавал ее в те времена!

– Да, ваше величество, она мне рассказывала! – со смехом вырвалось у Филиппы.

Пришлось прикусить губу, чтобы не опозориться окончательно. Но король не рассердился. Тихий смешок с рокотом вырвался из широкой груди, прикрытой богато вышитым драгоценными камнями бархатным камзолом.

– Ах вот как? Значит, тебе все известно? Впрочем, тогда я был совсем мальчишкой, непоседливым и озорным.

– А кроме того, речь шла еще и о пари, – лукаво напомнила Филиппа.