Гарем, или Пленница султана

Зулейка надела шаровары цвета лаванды, и ее корсаж был отделан пурпурным бархатом. Наряд дополняли искусно выполненный пояс из золота и аметистов, парчовые туфельки без задников и шелковая пурпурная накидка, подбитая лиловым бархатом. Чтобы подчеркнуть нежные черты лица, ее черные как смоль волосы были зачесаны назад и заплетены в косы, украшенные лиловыми лентами и жемчугом.

Шаровары и шитый серебром корсаж Фирузи были бирюзовыми – в тон глазам. Тяжелый серебряный пояс украшали редкостные лазуриты, вывезенные из Персии.

На ножках красовались парчовые туфельки с загнутыми носами, а на округлых розовых плечах – бирюзовая накидка на подкладке из кремового атласа. Белокурые же волосы были завиты в роскошные локоны.

Госпожа Рефет подала каждой из девушек маленькую украшенную жемчугом шапочку, из золотой парчи – Сире и Зулейке, а Фирузе – из серебряной.

– Хаджи-бей будет весьма доволен, – с улыбкой заметила она. – А теперь сидите тихо, пока я буду проверять других своих воспитанниц.

Вскоре явился евнух; пора было отправляться на прием к султану. Девушки-гедикли послушно выстроились в две шеренги.

– Итак, помните, – тихо сказала госпожа Рефет трем «особенным» подопечным, – как только попадете в Большой зал, расходитесь в разные стороны. Вас не должны видеть вместе. Фирузи, ты должна быть в числе первых, пододошедших к султану и принцу. Ты, Зулейка, жди, пока не пройдет половина претенденток. А тебе, Сира, надлежит находиться в последней группе.

Султанская резиденция Баязета некогда была дворцом византийских императоров, и турки называли его Эски-сераль, то есть Старый дворец (в отличие от Ени-сераля, то есть Нового дворца, строительство которого начал отец нынешнего султана Мехмед Завоеватель). Ени-сераль использовался правителем Османской империи для проведения официальных церемоний, и туда же султан удалялся, когда желал отдохнуть от суетного общества своих домашних. Ни одной женщине не дозволялось жить там.

Войдя в Большой зал, Сира даже ахнула про себя, изумленная красотой здешнего убранства.

Купол был из листового золота, стены выложены сверкающими синевато-золотистыми мозаичными плитками, а пол был сложен из цельных блоков чистейшего кремового мрамора. Хотя стояла осень, зал был уставлен инкрустированными самоцветами фарфоровыми вазами, в которых росли маленькие пальмы, розы, азалии и тюльпаны. Повсюду висели раззолоченные клетки с канарейками и соловьями.