Гарем, или Пленница султана

После некоторого раздумья, улучив момент – церемония подношения даров подошла к концу, и взгляды всех присутствовавших обратились на танцующих девушек, – Сира осторожно протянула руку коснулась руки принца и тихо сказала:

– Прости дерзость твоей ничтожной рабыне, господин мой, – но дозволено ли мне говорить?

Селим молча кивнул, а девушка продолжала:

– Прошу, взгляни на госпожу Бесму. Поверхность пруда – ровная и гладкая, но на дне таятся смертельно опасные течения. Не стоит ли смирить эти беспокойные воды?

– Мудрость моей рабыни не уступает ее красоте, – с улыбкой ответил принц.

Когда увеселения подошли к концу и Баязет уже собирался дать сигнал к окончанию вечера, Селим внезапно поднялся с места, а затем пал ниц перед отцом.

– Да, сын мой, слушаю тебя, – проговорил султан.

– Отец, господин мой, я никогда не смогу отплатить тебе за твою доброту и воздать за великое благородство – ведь ты сдержал слово, данное моей матери! Однако я попытаюсь. – Сунув руку в атласный мешочек, Селим извлек оттуда сапфир размером с куриное яйцо – то был подарок багдадского калифа.

 – Прошу принять эту безделицу, господин мой, ничтожную плату за ту щедрость, что ты выказал мне!

Польщенный султан взял сапфир.

– А это – для жемчужин гарема моего отца, – продолжал принц. Протянув руки к венецианской вазе, он зачерпнул две пригоршни розовых жемчужин, которые предложил отцовским женам – третьей и четвертой. Затем, повернувшись к Бесме, проговорил: – А этот прекрасный опал из копей Соломона предназначен редчайшему цветку во всем серале! Но красота этого камня не сравнится с твоей.

И размерами – камень был величиной со сливу – ему не превзойти твоего сердца! А твоему сыну, моему возлюбленному брату Ахмеду, я дарю хор мальчиков – пусть услаждают и развлекают его!

Тонкая вуаль не могла скрыть выражения лица Бесмы – злодейка точно ежа проглотила!

– Я благодарю принца Селима от своего собственного имени и от имени всех кадин моего супруга, – с кислой миной проговорила она.

– Прекрасный поступок, сын мой, – заметил султан. – Да, прекрасный! – Подняв унизанную драгоценными перстнями руку, он дал знак к окончанию праздника и покинул Большой зал в сопровождении кадин и слуг. Выстроившись в две шеренги, девушки-гедикли вышли за ними вслед.

Большой зал опустел, если не считать Селима, его гарема и Хаджи-бея, поспешившего навстречу принцу с широкой улыбкой.

– Идем, мой господин Селим. Я подготовил тебе покои на эту ночь.