Колдунья из Бельмаира

 – В Хетаре, например, редко женятся после длительных отношений. Хетарианки выходят замуж по разным причинам, но крайне редко по любви. Любовь и уважение приходят уже после брака. Разве в Бельмаире все по-другому? И если жених нежен и опытен, почему бы невесте не получить удовольствие в первую брачную ночь? Почему первая брачная ночь обязательно должна вызывать у невесты ужас и отвращение, Синния? Почему она должна стесняться получить удовольствие и погасить огонь своей страсти? Кто наговорил тебе такие ужасные вещи?

Он принялся нежно намыливать губкой ее симпатичные ягодицы и ножки.

Затем, отложив губку, ополоснул ее тело ароматной водой.

Когда Синния повернулась к нему, Диллон увидел, что щеки ее зарделись от стыда. Но не обратил на ее смущение никакого внимания, притянул жену к себе и поцеловал.

– Никто не говорил мне ничего подобного, – прошептала Синния, когда он оторвался от ее губ. – Но я знаю из книг, что должно происходить между мужчиной и женщиной. Нидхуг настаивала, чтобы я подробно это изучала, готовясь к вступлению в брак.

Но вообще-то нравы Бельмаира консервативны и строги. Страсть, которую ты возбудил во мне, Диллон, считается неприличной и осуждается.

– Осуждается? Я так не думаю, – возразил он. – Просто приличия не позволяют бельмаирцам говорить об этом, моя королева. Получать удовольствие от физической любви – это естественно! Но зачем это обсуждать? Конечно это неприлично! Не могла бы ты намылить мне спину?

Диллон протянул ей губку и повернулся к Синнии спиной.

Синния сполоснула губку, обмакнула ее в мыло и принялась намыливать его широкую спину. Ей пришлось встать на цыпочки, так как Диллон был очень высоким. Она долго и нежно водила губкой по его телу, потом ополоснула его водой, словно старательная ученица, повторяющая действия учителя. Когда она закончила, Диллон повернулся и посмотрел ей в глаза.

Глава 4

– Но зачем все это было нужно? – спросила его Синния. – Какой в этом смысл?

– Смысл очень большой.

Эти омовения сблизили нас и помогли нашим телам прочувствовать друг друга, – ответил Диллон.

– Надо же, какие хетарианцы чувственные! – заметила она, кривовато улыбнувшись.

Диллон взял у Синнии губку.

– Да, ты вышла замуж за представителя самой чувственной расы, моя королева! – воскликнул он, порывисто обнял Синнию и прильнул к ней губами.

Поцелуй длился и длился и становился с каждым мгновением все более страстным.