Колдунья из Бельмаира

Диллон взял ее на руки, унес в спальню и положил на кровать поверх покрывала. Затем подошел к камину, подбросил дров и только после этого лег рядом с женой.

– Твоя страсть, твоя ненасытность, твой любовный пыл когда-нибудь убьют меня, – пробормотала Синния.

– Не убьют, – улыбнулся Диллон. – Ты проживешь долгую жизнь, не меньше тысячи лет. – Он обнял Синнию и крепко прижал к себе. – Я бы так хотел тебя любить снова и снова. Мне не хватило нашей любви, я чувствую неудовлетворение.

– Вот как! А я удовлетворена сверх всякой меры, – слабым голосом отозвалась Синния.

 – Ты такой страстный!

Диллон тихо рассмеялся.

– Надеюсь, теперь ты доверяешь мне, моя королева?

– Мне ничего другого не остается, – улыбнувшись, ответила Синния.

– Плотская любовь не так и ужасна, не правда ли? Кажется, тебе это весьма понравилось, – поддразнил ее Диллон.

– Ты прав, мне действительно это понравилось, – призналась она.

– Я бы так хотел, чтобы ты начала доверять мне во всем, точно так же, как и в любви, Синния! Только вместе, только доверившись друг другу, мы сможем разгадать эту страшную тайну – тайну исчезновения женщин в Бельмаире, – посерьезнел Диллон.

– Но для этого ты должен дать мне более глубокие магические знания, – сонным голосом пробормотала Синния.

– Я обязательно научу тебя всему, что знаю сам, как только ты будешь к этому готова, – пообещал король.

– Спокойной ночи, милорд.

– Спокойной ночи, моя королева, – ответил он.

Еще несколько минут Диллон лежал без сна, слушал тихое дыхание Синнии, наслаждался близостью ее молодого здорового тела, нежно обнимал ее.

И, уже засыпая, подумал, какой же все-таки сложный и загадочный характер у его жены. Жители Бельмаира презирали хетарианцев, но, по сути, мало чем отличались от них. Как и в Бельмаире, в Хетаре тоже придавали большое значение общественному мнению и нормам морали. Но с другой стороны, в сходстве этих двух народов не было ничего удивительного. Ведь предки хетарианцев были родом из Бельмаира, просто их изгнали из этих земель. Что касается Диллона, то он не был ни бельмаирцем, ни хетарианцем. Король чувствовал, что ему нелегко будет расположить к себе жителей Бельмаира и стать правителем, которому бы они верили.

Спустя несколько дней Прентайс прислал королю записку с просьбой прийти к нему в Академию как можно быстрее. Но секретарь Диллона Гара не передал это письмо вовремя. Ему и в голову не могло прийти, что послание от какого-то адепта из Академии так важно для короля.