Колдунья моя

 – Но у нее уже есть дар врачевания!

– Так пускай применяет его, – сказал Олдвин Этельсберн. Втайне он был очень доволен. Этот обнаружившийся талант Мэйрин лишний раз подтверждал его уверенность в особых умственных способностях девочки. Олдвин еще с самого начала предложил, чтобы Мэйрин училась вместе с Брэндом.

Брат Байярд, наставник Брэнда, не пришел в восторг оттого, что к его нерадивому ученику присоединится еще и приемная дочь лорда. Ида поддержала его.

– Женщины, – надменно сказал брат Байярд Олдвину Этельсберну, – недостаточно разумны, чтобы понимать иностранные языки, географию, философию и математику.

Пускай они лучше заботятся о растениях и ткацком станке, как велел им Господь.

Но тан Эльфлиа был настойчив, и Мэйрин начала учиться. И через несколько дней добрый брат Байярд вопреки всем своим взглядам и рассудительности обнаружил, что если в этом доме и есть настоящий ученик, то это не сын, а дочь хозяина.

Сделав все возможное, чтобы наследник тана не остался круглым невеждой, брат Байярд сосредоточил свои усилия на Мэйрин.

Цепкий разум девочки, как губка, впитывал все новые знания. Брат Байярд преподавал ей греческий и латынь. Она изучала математику, чтобы иметь возможность наблюдать за бейлифом, если ее будущий муж окажется в отлучке. Она научилась читать и писать на всех языках, на которых говорила. Ее наставник с гордостью заявлял, что почерк у нее не хуже, чем у любого монаха.

Восхищаясь ученицей, которая постоянно задавала ему вопросы, оспаривала ответы, не устраивавшие ее, и за шесть месяцев выучилась всему, что он пытался вбить в голову Брэнду целых пять лет, брат Байярд добавил к программе историю.

Он быстро забыл все свои прежние предрассудки относительно женского разума. Он с радостью признал бы, что заблуждался, лишь бы Мэйрин оставалась его ученицей.

Уроки Брэнда окончились, когда ему исполнилось двенадцать лет. Олдвин смирился с тем, что из его сына не получится ученый. Хватит и того, что мальчик сможет прочесть любой документ, поставить разборчивую подпись, уверенно говорить на нормандском языке и понимать математику до такой степени, чтобы его не обманули.

Но с дочерью тана брат Байярд продолжал заниматься науками.

Ида то и дело возмущалась этим:

– Зачем ей тратить время на пустяки, милорд? Ей не пригодится в жизни ничего из этих знаний.

Но Олдвин упрямо качал головой.

– Откуда нам знать, что может ей пригодиться? – отвечал он жене. – Кроме того, Мэйрин надо все время сталкиваться с препятствиями.