Любовь бессмертна

Поразительно, как это он забылся настолько, чтобы взять ее стоя, словно нетерпеливый мальчишка. Правда, Фиона, кажется, ничуть не возражала, разве что пожаловалась на боль в спине.

Фиона вытянула ноги и чуть пошевелилась. Энгус приподнялся на локтях и всмотрелся в ее лицо.

– Ты, как всегда, неукротима, девушка, – заверил он.

– Да отпусти же, медведь, – притворно нахмурилась она, ловко высвободилась и, спрыгнув с кровати, метнулась в угол, налила воды в большую миску, обтерлась мокрой тряпкой и попросила: – Подойди поближе и позволь мне вымыть твоего Горди, милорд.

Не хочешь же ты, чтобы он оставался грязным всю ночь.

Энгус удивленно поднял брови, но повиновался.

– Где ты узнала о таких вещах, девушка?

– Старая Флора сказала, что, если этого не делать, мужское достоинство может поразить злая болезнь.

Оттянув крайнюю плоть, Фиона хладнокровно и умело, так, будто проделывала подобное множество раз, принялась орудовать тряпкой.

Вытерев его насухо, она улыбнулась и потрепала усмиренного Горди.

– Ну вот, теперь можно ложиться спать.

Энгус рассмеялся, очарованный безыскусностью девушки, но тут же поддразнил:

– Твои нежные хлопоты скорее воскресили моего Горди, крошка.

Фиона изумленно распахнула глаза:

– Хочешь сказать, что способен снова… второй раз за ночь? – К его удивлению, во взгляде девушки светилась надежда.

– Когда я был в твоем возрасте, Фиона Хей, мог без устали брать женщину ночь напролет.

Сейчас, увы, я постарел и больше трех-четырех раз мне не осилить. Ложись в постель, – приказал он, притворно-зловеще хмурясь.

Фиона нерешительно прикусила губку, но Энгус тут же услышал озорной смешок.

– А как насчет сегодняшней ночи? – ехидно осведомилась она. – Учти, мне понравилось все, что ты делаешь, Энгус Гордон.

– Я уже заметил, – заверил он. – Да идем же, девочка!

Фиона кокетливо провела языком по губам.

– Так три или четыре раза, милорд?

– Ни за что не узнаешь, девочка, пока не ляжешь со мной, – хмыкнул он. – Впрочем, отважусь на четыре.

Фиона нетерпеливо потянула его к кровати и, когда они вновь лежали, стараясь отдышаться, подумала, что участь любовницы не так уж плоха.

Она не изменила своего мнения, проснувшись утром. Между ног отчаянно саднило, но жизнь казалась прекрасной.