Любовь дикая и прекрасная

Джеймс отправился дальше, тайно ликуя. Теперь она у него под крышей!

На следующий день с неистовым весельем праздновалось бракосочетание короля Шотландии с Анной Датской. В тот же вечер граф Гленкерк выехал по срочному делу в аббатство Мелроуз, а графиня после восхитительного пиршества и танцев отошла в свои покои.

Эллен помогла ей раздеться. Затем Катриона вступила в небольшой чан с теплой надушенной водой, а женщина потерла свою госпожу мягкой губкой. Обсушенная и напудренная, графиня подняла руки, и Эллен надела на нее шелковую ночную рубашку цвета морской волны.

Забравшись в постель, Катриона приказала служанке сгрести в кучу угли в камине и пожелала ей спокойной ночи.

Графиня откинулась на пухлые подушки. Кровать была огромная, казавшаяся еще большей в отсутствие Патрика. За девять лет супружества Гленкерки расставались редко, и Катриона не любила разлуки. Внезапно, уже начиная дремать, леди услышала какой-то скрип. Она села и увидела, как рядом с камином открывается потайная дверь. В проем вошел Джеймс Стюарт.

– Что вы здесь делаете? – возмутилась Катриона.

– А мне казалось, дорогая, что ответ на этот вопрос очевиден.

– Я сейчас завизжу на весь замок.

– Нет, милая, не завизжишь. Меня скандал не затронет. Я король. А ты – другое дело. Если ты мне откажешь, твоя семья сильно пострадает.

– Я уже говорила, что не стану вашей любовницей, Джеми.

Графиня пыталась скрыть свой страх. Она не ожидала такой настойчивости.

– Я не согласен с вашим решением, мадам.

К тому же не вам его принимать. Сегодня я заочно вступил в брак. Сегодня же я намереваюсь скрепить свои брачные узы, и я выбрал вас своей невестой.

– Никогда! Я никогда не уступлю вам.

– У тебя нет выбора, дорогая, – произнес король с торжествующим видом и снял с себя одежды. – Встань же и подойди ко мне! – приказал он.

– Нет, а если принудите меня, то я расскажу Гленкерку.

В глазах Катрионы заблестели слезы, а прелестные губы вызывающе надулись. Она была самым очаровательным созданием, какое Джеймс встречал за всю свою жизнь, и ее гнев возбудил короля сильнее, чем любая познанная им женщина.

– Значит, скажешь Гленкерку? – Это позабавило монарха. – Если хочешь, Катриона, я скажу ему сам. Но имей в виду, дорогая, Патрик простит меня. Я его король. Тебя он не простит. А теперь подойди.

Правда этих слов ужаснула графиню. Если Патрик узнает, что с ней спал другой мужчина, то гордый лорд бросит ее. Король поймал ее в ловушку, как кролика.