Потерять и обрести

– Необязательно быть влюбленной в того, с кем идешь под венец. Любовь часто приходит и после свадьбы, – заметил отец.

– Но Аманда ведь любит Адриана, – напомнила Миранда безжизненным голосом.

– Да, верно, – кивнула мать. – И это большое счастье, что объект ее воздыханий отвечает ей взаимностью. Но главное, он является вполне подходящей партией. А если бы не подходил, тогда все остальное не имело бы никакого значения.

– А ты любила папу, когда выходила за него замуж? – спросила Миранда.

Доротея молчала, чувствуя нарастающее раздражение.

Как это свойственно Миранде – повернуть разговор таким образом, чтобы поставить собеседника в неловкое положение! Почему она просто не может принять то, что понятно всем? Именно так устроено общество, разве этого недостаточно? Ведь Аманда-то это понимала… Впрочем, Доротея подозревала, что и старшая дочь тоже все прекрасно понимала, только зачем-то намерено все усложняла…

– Я не была знакома с ним до помолвки, – ответила, наконец, мать. – Однако твои дедушка и бабушка считали его вполне подходящим для меня мужем и дали нам время на то, чтобы мы узнали друг друга.

А ко времени свадьбы я уже была влюблена в него и с каждым днем совместной жизни любила все сильнее.

– И ты не переживала из-за того, что пришлось уезжать из Торвика? Ведь там был твой дом…

– Нет, не переживала. Домом твоего отца был Виндсонг, а я хотела жить там, где жил он. Аманда же не станет переживать из-за того, что уедет из Виндсонга в Суинфорд-Холл, не правда ли, милая?

– Конечно, не стану, мамочка! – воскликнула младшая дочь.

 – Я хочу жить там, где рядом будет Адриан!

– Теперь понимаешь, Миранда? – продолжила Доротея. – Когда женщина выходит замуж, вопрос о том, где она будет жить, отходит на второй план. Важно находиться рядом с мужем.

– Нет! – упрямо заявила Миранда. – У вас с Амандой все не так, как у меня. Вы с ней никогда не любили свой родной дом так, как я люблю Виндсонг. И, в отличие от меня, вы не надеялись унаследовать свой дом. А я люблю в Виндсонге абсолютно все, каждый камень! Поэтому Виндсонг мой – как бы там ни передавались патенты! И я не допущу, чтобы мой дом достался одному из этих самодовольных плимутских Данхемов! Не позволю – и все!

Глаза Миранды наполнились слезами, и теперь стали еще больше напоминать по цвету море.

В следующее мгновение Миранда выскочила из комнаты. Плакать было не в ее правилах, и она не собиралась демонстрировать кому-либо столь очевидный признак женской слабости.