Рабыня страсти

Меня отослали к матери Уне одиннадцать лет назад, когда я была совсем еще ребенком…

– А что произошло с матушкой Уной? – с любопытством спросила Риган.

– Однажды с ней случился удар, она упала без чувств. А когда пришла в себя, то у нее язык отнялся. Сперва монашки растерялись и не знали, что делать, – ведь мать Уна была волевой женщиной и все всегда решала только сама. Тогда сестра Юб и объявила, что если эти овцы не могут самостоятельно принять никакого решения, то аббатисой станет она. И баста! Никто не посмел ей перечить.

Поначалу все было, как и при матери Уне. А потом появился этот северянин Гуннар. Мать Юб говорила, что он ее дальний родственник. А потом неведомо куда стали исчезать молоденькие монахини, послушницы…

Сначала мы не понимали, что происходит. А однажды я случайно подслушала разговор матери Юб и Гуннара – они обсуждали, кто следующий исчезнет из обители Святой Майры. Я прислушалась, и тут до меня дошло, что они торгуют живым товаром. К тому же я поняла, что Гуннар Кровавый Топор – любовник матери Юб.

Я хотела бежать к матери Уне и все ей рассказать, но задела табуретку, та с грохотом упала, мать Юб поймала меня – и моя участь была решена…

– А с чего ты решила, что старая немощная женщина, которая не может даже говорить, поможет тебе, глупышка?

– Ты права, госпожа, – невозмутимо и весело согласилась Морэг, – но я просто не знала, как мне быть… К тому же в монастыре мне не нравилось, – понизив голос, призналась она.

Риган расхохоталась:

– Вот и мне тоже!

Плавание было спокойным, без приключений.

Другие женщины поочередно то плакали, то молились, а Риган Макдуфф и Морэг успели сдружиться. Обе они считали спутниц глупыми овцами, и вправду, к чему рыдать, если этим делу не поможешь?

Корабль был очень мощный, тяжелый, и, поскольку летний ветерок не мог наполнить паруса, гребцам пришлось изрядно попотеть. Женщин кормили хлебом и высушенной копченой рыбой, а вода была в бочонке, стоящем у главной мачты. Целыми днями они перешептывались, сбившись в кучку, а ночами беспокойно спали, разметавшись под палубным тентом.

Для отправления нужды предназначено было одно ведро на всех – по мере надобности оно опорожнялось прямо за борт.

Риган никогда не считала, что жила в роскоши дома, в замке Бен-Макдуи, но в сравнении с тем, что пришлось ей вытерпеть на корабле, жизнь дома показалась воистину земным раем. Другие девушки были из крестьянских семейств и не изведали лучшей доли.