Повелитель Сумерек

– Что я буду делать в замке? – спросила Ануш.

Теперь девочка явно была в восторге.

– Учиться, так же как здесь. Скакать по берегу моря на своей собственной лошади. А еще у тебя будет собственный сад, и я научу тебя ухаживать за ним. Перед сном буду рассказывать тебе сказки, потом целовать тебя, чтобы тебе снились приятные сны.

– Я все еще сержусь на тебя, и у меня еще много вопросов, – честно призналась Ануш.

– Я и не ожидала, что завоюю твою любовь за один день, – ответила ей Лара. – Помни только, я люблю тебя и все сделаю ради благополучия твоего и Диллона.

Ануш кивнула ей и спросила:

– Теперь мне можно вернуться к бабушке?

– Нет! – твердо ответила Лара. – Я больше никогда не позволю тебе войти в дом Беры. Тебе нужно освободиться от влияния ее ядовитого бреда.

Глаза девочки потемнели от обиды, и она ненадолго замолчала, но потом спросила:

– Если я остаюсь здесь, что я должна делать?

– Может быть, тебе стоит сходить к Носс и извиниться перед ней за то, что ты была с ней такой недоброй в последнее время.

Она ведь действительно любит тебя, очень любит. Она так заботилась о тебе и твоем брате, пока я не могла.

– Мне можно по-прежнему играть с Кэмом?

– Нельзя, – жестко ответила Лара. – Он плохо влияет на тебя, Ануш, пересказывая выдумки своей бабушки. Я думаю, он добавлял к ним и свои вымыслы, а это очень жестоко. Ты понимаешь, что делали Бера и Кэм? Они кидали тебе приманку, чтобы отвратить от тех, кто тебя любит. Зачем, по-твоему, они это делали?

Ануш задумалась.

Немного помолчав и покачав ногами, она наконец ответила:

– Не знаю.

– Я тоже этого не знаю, Ануш, – ответила Лара, – но это в любом случае омерзительный поступок.

«На самом деле я, конечно, это знаю», – подумала она. Где-то в глубине своего сознания Бера знала, что Адон убил своего брата, однако смогла простить его. Но простить Лару за смерть своего уцелевшего сына не смогла. Элин для Беры ничего не значила, Адон же был ее любимым ребенком, а Лара зарезала его. В глубине души Бера хотела отомстить.

Лучшей мести, чем изуродовать душу маленькой впечатлительной дочери Лары, и придумать было нельзя. Диллону Бера не могла повредить, потому что невозможно было проникнуть в его душу и исковеркать ум и чувства так, как она исковеркала маленькую доверчивую душу Ануш.

«Если бы Бера знала, какой сильной я стала за последние годы, она бы всерьез испугалась», – думала Лара.

– Мама, можно я сейчас пойду и извинюсь перед Носс? – спросила Ануш.