Царица Пальмиры

И все это время, спрятанная под кроватью, моя бедная маленькая девочка сидела, скорчившись в ужасе!

Эти люди были римскими наемниками, Антоний Порций! Наемники из алы[3 - Ала – отряд конницы союзников в римском войске.]. Для тебя не составит труда выловить их. Я хочу, чтобы они были наказаны! Я согласен только на их смерть, не меньше! Слышишь, императорский губернатор? На смерть, не меньше!

Князь Оденат казался огорченным, услышав слова своего двоюродного брата.

– Твоя прелестная Ирис мертва? Забаай, что я могу сказать тебе? Как могу утешить после такой потери?

И он стал рвать на себе одежду, выражая этим жестом сочувствие.

– А что с ребенком, с твоей дочерью Зенобией? Ее не тронули?

– Нет, хвала богам! Солдаты не подозревали о том, что моя невинная маленькая дочь тоже в комнате. У меня нет ни малейшего сомнения, что если бы они нашли мое драгоценное дитя, то набросились бы и на нее с не меньшей яростью. Как же вы допускаете таких людей в легионы в наши дни, Антоний Порций? Ведь Пальмира – это не какой-нибудь завоеванный город, где римляне могут насиловать и грабить сколько душе угодно.

Наши горожане гордятся, что имеют римское гражданство!

Антония Порция потрясло услышанное. Он был справедлив и любил Пальмиру. Ведь губернатор прожил в ней большую часть своей жизни. Но необходимо удостовериться, что бедавиец сказал правду.

– Но откуда мне знать, что ты не выдумал все это? Где, говоришь ты, напали на этих женщин? Смогут ли они опознать тех, кто насиловал и убивал?

– Пойдемте со мной!

Забаай провел их в свою спальню, где все еще лежало тело Ирис, избитой, в разорванной в клочья одежде.

Тамар все еще сидела на полу, привалившись спиной к кровати. Взгляд ее был отсутствующим, запах крови в жаркой закрытой комнате стал невыносимым, и мухи, жужжа, летали вокруг мертвого тела.

Римский губернатор, маленький, полный человечек, глядел на Ирис с нескрываемым ужасом. Он несколько раз встречался с ней и помнил ее красивой и любезной женщиной.

К горлу его подступала тошнота, и он неловко старался справиться с ней, испытывая перед лицом этой трагедии стыд за весь свой пол.

– Доказательства неопровержимы, – с грустью произнес он. – Рим не находится в состоянии войны с Пальмирой и ее лояльными гражданами. Мы – хранители мира. Те, кто виновен в этом ужасающем происшествии, будут немедленно найдены, подвергнуты суду и наказаны. Суд должен быть скорым.

– Сегодня же! – последовал резкий ответ.