Царица Пальмиры

Именно он убил ее после того, как изнасиловал во второй раз. Я же притворилась мертвой, поэтому они оставили меня в покое.

– А что мог видеть ребенок? – спросил губернатор.

– Она ничего не видела, хвала богам! – ответила Тамар. – Однако слышала все. Покрывало скрыло ее от их похотливых глаз. Я всегда буду помнить смущенное выражение в глазах Зенобии! Эти глаза задавали мне тысячу вопросов, на которые я не могла ответить. Как это отразится на ней, Антоний Порций? Ведь она никогда не знала в этом мире ничего, кроме доброты.

Губернатор повернулся к Забааю бен Селиму:

– Можно ли подготовить госпожу Тамар к поездке? Я распоряжусь, чтобы весь гарнизон выстроился перед городскими стенами. Имея такого свидетеля, нетрудно найти виновных. Только один легион наемников из Галлии; другой – из Африки, и люди из этого легиона черны, как черное дерево.

– Мне нужен центурион! С его людьми можете делать что хотите, но мне нужен центурион! – спокойно произнес Забаай.

Антоний Порций тут же согласился и сказал:

– Только при условии, что вы подвергнете его наказанию и казните в присутствии всего гарнизона.

Я хочу преподать всем на его примере суровый урок, чтобы такого больше никогда не случилось. Нам лучше избавиться от таких подонков!

– Согласен! – ответил Забаай бен Селим.

– Я поеду с губернатором в город, мой добрый кузен! – воскликнул молодой князь. – Достаточно ли будет двух часов, чтобы подготовить госпожу Тамар к поездке в поисках справедливости?

Прежде чем Забаай бен Селим успел ответить, Тамар произнесла неожиданно твердым голосом:

– Я буду готова, мой господин князь! Пусть я проживу хотя бы одну минуту после того, как опознаю этих зверей! Это успокоит мою душу!

Князь Оденат обнял своего двоюродного брата, а потом вместе с римским губернатором вышел из комнаты.

На полпути им встретилась Зенобия, выходившая из своей комнаты. Следом за ней шла Баб, служанка ее матери.

Оденат остановился и любезно приветствовал Зенобию.

– Ты помнишь меня, моя маленькая кузина?

Ее красота поразила его.

Он знал, что ей всего одиннадцать лет, тем не менее она обещала стать неслыханно прекрасной женщиной. Она подросла с тех пор, как он видел ее в последний раз около двух лет назад, однако не оформилась и была ребенком. Ее длинные волосы, распущенные и не стянутые лентами, бархатным пологом струились по плечам.

Оденат протянул руку и погладил ее по голове, как гладил свою любимую охотничью собаку. Его рука приподняла ее овальное личико.