Царица Пальмиры

– Али! – взревел он. – Веди сюда подарок ко дню рождения моей дочери.

В открытый внутренний двор вошел любимый раб отца Зенобии, ведя за собой изящную, горячую, гарцующую серую кобылу в уздечке из красной кожи с позвякивающими на ней медными бубенчиками. На ней было маленькое седло, подходящее по размерам для девочки.

Зенобия онемела от изумления и восторга. Ничего ей так не хотелось иметь, как свою собственную красивую арабскую лошадь. Последние шесть месяцев она много раз довольно прозрачно намекала на это своему отцу.

– Ах, папа! – наконец прошептала она.

– Значит, она тебе нравится? – поддразнивал свою единственную любимую дочь Забаай бен Селим.

– О да! Да, папа! Да!

– Забаай, но ведь ты ничего не сказал мне! Лошадь? Но ведь девочка еще совсем маленькая! – Ирис казалась обеспокоенной.

– Не беспокойся, любовь моя! Эту кобылу вырастили послушной. Обещаю, все будет хорошо.

Тамар положила свою нежную руку на плечо Ирис и тихим голосом произнесла:

– Не оберегай ее чрезмерно, Ирис! Вряд ли такое воспитание пойдет ей на пользу.

– Я хочу покататься на ней сейчас же! – воскликнула Зенобия.

Забаай поднял дочь и посадил ее на спину кобылы. Она сидела горделиво, словно была рождена для того, чтобы сидеть в седле.

– Поехали, Акбар! Я буду соревноваться с тобой! – бросила Зенобия вызов наследнику отца.

– Я должен звать свою лошадь! – запротестовал он, изумленный.

– Ну так поспеши! – поддразнила она и быстро выехала через ворота внутреннего двора.

В тот год, когда Зенобии исполнилось одиннадцать лет, она решила, что не отправится со своей семьей в традиционные зимние скитания. Пальмира вдруг стала для нее необычайно притягательным местом. Как она любила этот город с его улицами, огромными храмами, широкими, вымощенными мрамором аллеями, с его великолепными, богатыми рынками! У каждого из этих рынков был свой, непохожий на другие и неповторимый запах: дубящейся кожи, духов, мокрой шерсти, которую подготавливают для прядения и крашения, чанов для окрашивания шелка, скота; пряностей и всевозможной экзотической пищи.

С упрямой решимостью она спряталась и теперь радостно поздравляла себя, убежденная, что ее не найдут.

– Зенобия! – Голос Тамар эхом отдавался по пустому дому.