Венец судьбы

 – Да! Да! Люби меня, мой обожаемый господин, мой муж из магического мира и мой любовник! Люби меня!

Он отвел корень от ее плоти и снова прильнул к ней губами, облизывая, втягивая ртом ее твердый бутон, пока она не вскрикнула. Тогда он встал над ней и сильным движением погрузился в глубину и влажный жар ее тесной пещерки. Калиг застонал от наслаждения, а ее сладострастные крики красноречиво говорили о ее чувствах. Он вонзался глубоко, остервенело, и Лара тихо вскрикивала, по ее щекам катились слезы от безумного наслаждения, которое один только Калиг мог подарить ей.

Они прижались друг к другу, почти сливаясь воедино. Их безграничное желание все возрастало, накаляясь с каждым яростным толчком его мощного корня. Они, казалось, оба не могли насытиться друг другом. Но постепенно, медленно их страсть приближалась к самому пику. Лара закричала, достигнув наивысшей точки наслаждения. Все закружилось у нее перед глазами, мир словно исчез. Ее бросило в дрожь, и так внезапно, что казалось, ее тело готово было разорваться.

Калиг стал громко, почти крича повторять ее имя, когда его соки вырвались и оросили ее заветные сады блаженства.

– Лара! Лара, любовь моя!

Затем пыл наслаждения стал медленно спадать, оставляя им обоим лишь сладостную слабость, кожу, влажную от пота, и удовольствие, которому не было предела.

Они проспали час, а когда проснулись, лениво потягиваясь, столик черного дерева, который они в пылу своих страстей лишь чудом не опрокинули, вдруг заполнился прекрасными яствами.

На нем появились свежие устрицы во льду, сочный жареный каплун, который по их команде сам собой рассыпался на тонкие аппетитные ломтики, свежая спаржа под кисло-сладким соусом, еще теплый хлеб и масло. Калиг буквально набросился на устрицы и жадно съел почти все, хотя немного досталось и Ларе. Они с удовольствием ели тонкие кусочки каплуна. Лара дразнила Калига, обмакивая спаржу в пикантный соус и вызывающе облизывая кончик стебля. Она непристойно посасывала стебель, а увидев, что его мужское достоинство снова набирает силу, озорно засмеялась. Затем она кормила спаржей и его, нежно слизывая капли соуса, которые оставались в уголках его рта.

Как только они закончили трапезу, остатки еды исчезли, и на столе появилась чаша, полная клубники, и кувшин густых сливок. Калиг забавлялся в свое удовольствие. Он положил по ягодке на груди Лары и несколько выложил в линию от ложбинки до низа живота, затем налил на грудь аппетитных сливок.