Вспомни меня, любовь

Впервые в жизни Кромвель не знал, что делать. Там, где дело касалось мщения, Генрих Тюдор отличался неистощимым терпением и коварством. «Лучше бы он казнил меня сразу, а не играл, как кошка с мышкой», – подумал Кромвель.

Король прошел в спальню и сердито велел всем приближенным немедленно убраться с глаз долой. Налив себе огромную чашу красного вина, он опустился в кресло и начал пить, все больше накаляясь от гнева и раздражения.

– Ты похож на льва, которому попала колючка в пасть, Гэл, – спокойно отметил Уилл Саммерс, королевский шут, присаживаясь у ног своего повелителя.

На руке Уилла сидела его старенькая, со сморщенным личиком, обезьянка Марго. Она была так стара, что совсем облысела, и ее шерсть, когда-то темная и блестящая, сделалась грязно-серой.

– Держи эту уродину подальше от меня, – проворчал король, покосившись на Марго.

– Что ты, Гэл, у нее осталось всего несколько зубов, – ответил Уилл, ласково поглаживая обезьянку.

– Даже когда у нее останется один, она все равно найдет случай укусить меня, – буркнул король и тяжело вздохнул.

 – Меня обманули, Уилл. Со мной обошлись нечестно.

Уилл Саммерс не считал нужным лицемерить со своим хозяином.

– Согласен, Гэл, она не похожа на тот портрет. Только отдаленное сходство, и все. Но она кажется симпатичной и держится по-королевски.

– Если бы был хоть какой-то способ избежать этого брака, Уилл, я бы сделал это, – признался король. – Эта чертова фламандская кобыла!

– Леди Анна действительно крупная женщина, Гэл, но, может быть, в этом и будет для тебя прелесть новизны? Она ширококостная, но не толстая, а вполне стройная.

Да и пора вспомнить, что ты уже не в расцвете молодости, Гэл. Тебе еще повезло, Гэл, заполучить в жены такую приятную даму, к тому же принцессу.

– Если бы эта игра не зашла так далеко, я бы просто отослал ее домой, – угрюмо произнес Генрих Тюдор.

– Это совсем не похоже на тебя, Гэл, – упрекнул его шут. – Ты всегда был настоящим рыцарем. Я всегда гордился тем, что служу тебе, но я перестану любить тебя, если ты обидишь эту несчастную принцессу, которая, между прочим, не сделала тебе никакого зла.

Она сейчас вдали от родины, от семьи, представь, как ей одиноко. Если ты отошлешь ее назад, что с ней будет? Разве кто-нибудь возьмет ее в жены? Это позор на весь мир, да к тому же ее брат, герцог, вынужден будет объявить тебе войну. Франция же и Священная Римская империя станут торжествовать и злорадствовать.

– Уилл, Уилл… – жалобно протянул король.