Все радости – завтра

Мой маленький граф Линмутский – придворный паж. Итак, Адам, мне нельзя появляться при дворе, но мой Робби – любимый паж королевы. Говорят, он с каждым днем все больше становится похож на Джеффри. – Она улыбнулась. – Самого Джеффри называли «ангельским графом», а наш сын Робби получил при дворе прозвище Херувим. Как бы Джеффри гордился им! И мои дети от Бурка находятся в безопасности в их замке.

Нет, Сесил не сможет использовать против меня моих детей. Только Робби сравнительно доступен для него, но, будучи наследником одного из знатнейших родов Англии, он неприкасаем.

Кроме того, Сесил не настолько жесток, чтобы пользоваться в войне детьми. Мягкое сердце – проклятие дворянина, а лорд Берли – честный человек, несмотря на то что он фаворит Елизаветы Тюдор.

– Ты не простила ее, а, Скай?

– Нет, Адам, я никогда не прощу ее за то, что она сделала мне. И я не прощу ей то время, которое она украла у нас с Найлом, особенно теперь, когда… когда Найл мертв.

– Скай, милая Скай! – Он обнял ее и прижал к груди.

 – Не воюй больше с Бесс Тюдор, моя девочка. Обещай мне! – Он внезапно испугался за нее.

– Обещаю тебе, Адам. Я стала мудрее той женщины, которая нападала на королевские суда прямо у нее под носом. То, что королева никогда не сможет доказать это, – уже достойная победа.

– Нам просто повезло тогда, Скай, – мягко возразил он.

Она хмыкнула:

– Мне жаль только изумрудов. – И он рассмеялся вместе с ней. Тут она отклонилась от него.

 – Черт, Адам, я просто умираю от голода! Ты плохой хозяин, раз не кормишь меня.

– А я-то думал, ты уже получила от меня все, что хотела, моя девочка, – поддразнил он ее, бросая в нее подушку.

– Я не ела ничего приличного уже несколько дней. Глиннис умеет готовить?

– Это только один из ее главных талантов, – ответил он подмигивая. Скай рассмеялась, а де Мариско продолжал: – Теперь, когда ты успокоилась и готова двигаться, я прикажу, чтобы она что-нибудь принесла нам.

Скай опомнилась:

– Да, Адам, мне нужно ехать, мое письмо должно отправиться к Сесилу сегодня утром.

Через час Глиннис уже шла из кухни в спальню, расположенную наверху башни, и ее могучие ноги сгибались под тяжестью подноса с едой.

– Я принесла всего понемножку! – объявила она с дружелюбной ухмылкой. – Сегодня вы уже не захотите есть, миледи.

Глиннис сделала книксен и оставила их созерцать приготовленные для них яства.