Все радости – завтра

Но я убедил его, что рождение его собственного здорового мужского потомка будет полезней для герцогства, нежели карлик племянник.

– У вас нет братьев?

– У меня четыре прелестные сестры. – Он рассмеялся. – Они старше меня. После моего рождения родители опасались, что следующий ребенок будет столь же уродлив, как я. Поэтому, кроме моего дяди Фаброна, Гарнье и меня, в Бомон де Жаспре нет других легитимных претендентов на престол. Мой отец умер, когда мне было двенадцать лет. Поэтому для меня очень важно, чтобы мой дядя женился снова и родил здорового сына.

Если я унаследую престол, мне придется жениться, а какая женщина пойдет за меня? Что за дети будут у нас? – Он положил кисть и подошел к ней. – Милая, дорогая Скай! Вы – наша последняя надежда!

Она содрогнулась:

– Не говорите так, Эдмон! Меня пугает мысль о том, что я должна стать единственным средством выживания целого герцогства!

Он улыбнулся, и его улыбка была так обаятельна, что Скай подумала: как жаль, что она выходит замуж не за него.

Конечно, он невелик ростом, но добр и приятен и, несомненно, очень умен.

– О чем вы думаете? – спросил он.

– Честно?

Он кивнул.

– Я бы хотела быть вашей женой.

Мгновение он казался ошеломленным, но затем медленно произнес:

– Мадам, еще никогда мне не делали такого великолепного комплимента! – Затем, взяв ее за руки, он страстно поцеловал их. – До сих пор я не сожалел о своем росте, Скай, но сегодня вечером мне жаль, что я так мал.

– Я обидела вас, Эдмон, а мне ни за что не хотелось причинять вам боль.

– Вы не обидели меня, – ответил он, и его фиалковые глаза встретились с ее голубыми, и она поняла, что он хочет ее. Он резко изменил тему разговора, снова заговорив о своем дяде: – Что еще хотели бы вы узнать о герцоге, Скай?

– Как он выглядит? – спросила она, дав волю женскому любопытству.

– Он примерно на пять сантиметров выше вас, глаза у него черные, как и волосы.

– Так у вас волосы разного цвета? – разочарованно протянула она.

– Да. Его мать – флорентийка, а моя – из Кастилии.

Я наследовал медовый цвет волос и фиалковый – глаз. Дядя Фаброн выглядит более внушительно, у него более царственные черты лица, а мои гораздо мягче. Он повернулся к мольберту: – У нас будет еще немало времени для разговоров, Скай, а я еще должен закончить сегодня ваш портрет. Простите мое любопытство, Скай, но кто такой сэр Роберт Смолл, не увидев которого, вы не хотите покидать Англию?

– Робби? – широко улыбнулась Скай.