Сказки одного Самайна

Сейчас мы с тобой всё придумаем вместе».

И они придумают. Начнут с того, что букет нужен для мамы, на день рожденья. Мама сердита: сын завёл роман и пропал, совсем не звонит, не заходит. Единственный, между прочим, ребёнок, вечная жертва и радость, а домой даже носу не кажет, съехал куда-то за тридевять земель к первой встречной. «Это она сгоряча», – негромко приговаривает Марго, одну за другой открывая дверцы витрин и собирая по вазам пару цветков отсюда, тройку оттуда, и ещё вот этого добавить, и этого, и вон того… А растерянный парень, выговариваясь о наболевшем незнакомой цветочнице, «хотя не собирался ведь жаловаться, и вообще, у меня всё хорошо, я скоро женюсь!», расправляет потихонечку плечи.

«Вот так-то лучше», – мысленно смеётся Марго, сохраняя сосредоточенный вид. Пусть думает, что она собирает букет на ходу, незачем ему знать, что, как только прозвонил колокольчик, она без всяких рассказов знала, что ему нужно. Пусть выйдет отсюда спокойным и лёгким, нынешним мальчикам этого очень уж не хватает, сколько бы им ни было лет.

Тётка Клавдия – очень из зимних. Ещё ребёнком Марго различала исходящий от неё запах поздних яблок, собранных по первому снегу в пустом саду, и слышала, как галдят из январского утра галки, даже если на дворе давно и звонко смеялся май. «Таким, как ты, приходится выбирать». Заменять «ты» на «мы» старая ведьма, видимо, не считала нужным или возможным, но с возрастом Марго всё поняла и сама, и выбор свой она сделала сразу.

Между теплом и холодом, простым и сложным, даром и благополучием. Каждое из этих вторых со временем тоже будет. Может быть, скорее всего. Всё равно.

Марго всё равно. Под балконным козырьком у неё гнездятся ласточки, а лето ждёт по утрам за стеклянной дверью: прийти раньше всех, отпереть своим ключом тяжёлую первую, ту, что снаружи, прозвенеть колокольчиком на всё своё зелёное царство, перешагнуть «тамбур», пройти сквозь стекло. То есть, конечно, открыть вторую, стеклянную дверь, вдохнуть персональные тропики, улыбнуться.

Дождаться шефа с закупок, расставить всё по местам, проверить, перепроверить. Перевернуть на двери табличку, чтобы издалека читалось: «Открыто».

Открыто, дорогие мои – усталые, серые, сонные. Вы, конечно, измотаете мне все нервы, и я не раз и не два буду считать про себя до двадцати одного, и только потом, глубоко вдохнув, по десятому разу объясню вам, почему эти цветы подходят, а вон те – категорически нет.