Новая любовь Розамунды

– Нет, дело не в том, что ты кому-то не угодила. – Розамунда села в кровати. – Энни, подкинь в камин дров и принеси мне тазик, чтобы умыться. – Она осторожно спустила ноги с кровати и зябко поежилась – голый каменный пол казался ледяным после теплой постели.

Розамунда вымылась, насколько это было возможно, имея в своем распоряжении тазик с водой и кусок фланели. Ей ужасно не хватало ежедневных ванн, но слуги в Стерлинге едва способны были обеспечить ей ванну раз в неделю, да и то постоянно ворчали и жаловались, таская по лестницам тяжелые бадьи с водой.

Однако не смели отказаться, поскольку знали, что эта избалованная англичанка – близкая подруга детства их королевы.

– Что вам угодно надеть к мессе, миледи? – спросила Энни.

– Приготовь темно-рыжее платье из бархата, – приказала Розамунда. – Тому оно всегда нравилось, хотя мне кажется, что на нем слишком много золотого шитья.

– Оно очень красивое, миледи. Я выну его из сундука и расправлю, чтобы разгладились все морщинки.

 – Энни полезла в сундук, а Розамунда юркнула обратно в кровать.

– Я хочу, чтобы о нашем разговоре никто не знал, Энни, – начала она издалека. – Я никогда не получала удовольствия от жизни, в которой все решали за меня другие люди, и потому решила посоветоваться с тобой, чтобы дать тебе возможность самой сделать выбор. Энни, я собираюсь отправиться в путешествие с лордом Лесли. И я бы хотела, чтобы ты поехала с нами. Но об этом никто не должен знать. Все должны думать, будто мы, граф и я, разъехались по домам.

Если ты не захочешь сопровождать меня, то я позабочусь о том, чтобы лорд Кембридж доставил тебя целой и невредимой во Фрайарсгейт. И я не буду на тебя в обиде. Но каково бы ни было твое решение, ты не должна рассказывать кому бы то ни было о том, что сейчас узнала от меня. Ты понимаешь, Энни? Никому!

Энни несколько минут недоуменно смотрела на свою госпожу, а затем глубоко вздохнула, набираясь храбрости, и спросила:

– А мы когда-нибудь вернемся во Фрайарсгейт, миледи? – Казалось, что тяжелое бархатное платье вот-вот выпадет из ее ослабевших рук.

Розамунда негромко рассмеялась и с легкой укоризной воскликнула:

– Энни, неужели ты подумала, будто я могу бросить своих девочек? Да еще к тому же в то время, когда дядя Генри так и рыщет в округе? Если я их брошу, то все трое и охнуть не успеют, как окажутся замужем за его никчемными сыновьями! Я не говорю уже о том, что станет с самим Фрайарсгейтом.