Новая любовь Розамунды

Граф как-то по-особенному взглянул на молодую женщину и сказал:

– Я потерял жену во время родов, но мой сын выжил. Сейчас он уже взрослый женатый человек.

– Это ваш единственный ребенок? – участливо спросила Розамунда.

– У меня еще была дочь, – сухо ответил граф, давая понять, что разговор на эту тему продолжать не стоит. Они не заметили, как оказались у выхода из тронного зала. – А почему бы нам не выйти полюбоваться на звезды? – предложил Патрик. – Сегодня совершенно ясная ночь, и зимой над Стерлингом звезды светят особенно ярко.

– Но мы замерзнем! – произнесла Розамунда, хотя и сама была не прочь выйти из зала.

Граф щелкнул пальцами, подзывая лакея.

– Да, милорд? – почтительно поклонился тот.

– Подай две теплые накидки – для меня и для леди, – приказал Патрик.

– Сию минуту, милорд, если вы изволите подождать здесь, – ответил лакей и поспешил прочь. Вскоре он вернулся, держа в руках ворох теплой одежды.

Граф накинул Розамунде на плечи длинную коричневую шерстяную накидку, отороченную куньим мехом, затем обошел спереди, аккуратно застегнул все бронзовые пуговицы в виде лягушек и накинул на голову капюшон.

– Вот так, – заключил он, затем взял у лакея вторую накидку, сунув ему при этом несколько мелких монет, и вместе с Розамундой вышел в сад.

Стояла тихая морозная ночь. Высоко-высоко в темном небе ярко сверкали звезды подобно алмазам на черном бархате. Патрик и Розамунда шли молча довольно долго. Огни замка вдали превратились постепенно в тусклые желтые пятна.

Патрик вдруг остановился и, повернув Розамунду лицом к себе, скинул с ее головы капюшон. Огромные янтарного цвета глаза смотрели на него в напряженном ожидании. Патрик взял лицо Розамунды в свои большие ладони.

Сердце ее стучало в груди тяжелым молотом. Она не могла отвести от графа взгляда. Когда он медленно склонился и слегка коснулся поцелуем ее губ, как будто пробуя их на вкус, Розамунда вдруг обвила его руками за шею и притянула к себе. В ее поцелуе чувствовалась неукротимая сила страсти.

Розамунда содрогнулась всем телом, словно прошитая ударом молнии.

– Я уже немолод, мадам, – тихо проговорил Патрик, когда их губы разомкнулись.

– Знаю, – так же шепотом отвечала Розамунда.

– Я прожил половину века, – продолжал граф, – и вполне мог бы быть вашим отцом.

– Но вы не мой отец, милорд, – возразила Розамунда. – Вы старше Оуэна Мередита, но моложе Хью Кэбота. Нас влечет друг к другу, хотя я не понимаю, почему и как.