Одна в пустой комнате

Девчонки, художницы. Пишут абсолютно все, от пейзажей до портретов. Они близняшки, даже разговаривают похоже, но картины абсолютно разные. Одна создает абстракции и с натуры пишет, а другая – вылитый Серов, и зовут ее, кстати, Валентина.

– Представляешь?

Я представляю, и мне становится спокойнее.

– Получается, ты в женском коллективе развлекалась? – Обида куда-то улетучивается.

– Ну… Не совсем.

Потом, говорит Рита, к ним присоединились ребята. Она говорит «приятные такие ребята», и меня перекашивает от ревности.

Да, мы с Ритой просто друзья, да, между нами ничего «такого» не было, но она восхищается новыми знакомыми, а меня аж корежит изнутри.

Она называет их имена, рассказывает, кем работают, а я представляю, чем они занимались той ночью.

– Твой мотив, ревность? – резко перебивает лжепсихиатр.

Фальшивка хочет застать меня врасплох. Выбрал момент, когда, по его мнению, я уязвим, и атакует.

Он кричит:

– Говори! Ты из-за ревности их всех убил?

Он разбрасывает на столе передо мной фотографии мертвых людей.

Сколько же их?

В новостях рассказывали о пяти или шести жертвах маньяка, а здесь… Им нет числа. Я раскладываю картинки и пытаюсь сосчитать. Не меньше двадцати фотографий.

Я смотрю на девушку без лица. На ней разорванная блузка, с плеч спадают слипшиеся от крови пряди волос. Ее руки вывернуты, колени согнуты в обратную сторону.

Не могу с собой совладать, меня рвет на стол, рвет прямо на снимки.

– Смотри, подонок! Смотри внимательно! – кричит подделка.

Он уверен, что сейчас меня дожмет. Сейчас я сломаюсь.

Кто-то за спиной стоит и держит мою голову, чтобы я не отворачивался. Этот кто-то держит, а я чувствую, как трясутся его руки. Этот кто-то настолько незначительный, что мне даже не противно от его трусости.

Я разглядываю фотографии. На некоторых нет людей, лишь кровь, лужи крови, и надписи, с подтеками.

– Читай, подонок! Что это значит? Читай вслух!

Фальшивка кричит и тычет пальцем в снимок, тычет пальцем прямо в мою блевотину.

– Читай!

Лжепсихиатр старается запугать меня. Но мне не страшно. Я не боюсь дешевую подделку.

Я просто не могу их прочесть. Я не знаю, что это значит. Какой-то шифр. Я не могу удержаться, и меня снова рвет.

– Федор Петрович! – слышится голос за спиной.