Одна в пустой комнате

 – Понимаете, я был в таком состоянии…

– В каком? – уже не скрывает раздражения Федор Петрович.

– На мне лица не было! В прямом смысле.

Я с силой заталкиваю окурок в слоненка.

– Я не помнил, как очутился в поезде. Наверное, Рита отвела за руку. Не помню!

– А родственники? Кто они?

– Родственников мы не застали. Просто пустой дом. Никого не было. Мы зашли, забрали костюм и тут же уехали.

– Что за дом?! Адрес! Приметы! – Фальшивка обрывает себя на полуслове. Быстро меняется в лице и другим тоном, совершенно спокойным обращается скорее к присутствующим.

 – Продолжайте. Ничего страшного. Рассказывайте по порядку, что помните.

Я делаю выдох. Держу паузу и продолжаю.

В итоге не вытерпел. Уж больно в туалет приспичило.

Пошел.

Несколько раз посмотрел на номер места. Девятое, рядом десятое, одиннадцатое и двенадцатое. У меня нижнее, но удобнее ориентироваться по верхним. На столике бутылка воды и сумка Риты. Запомнил.

По пути в конец вагона про себя повторяю цифры, чтобы не перепутать.

Не хотелось вернуться и в темноте ошибиться с местом. Разбудить человека посреди ночи и подставить ему свое лицо – гарантирован инфаркт.

Иду.

В это время все туалеты свободны. Наспех, чтоб никто не пришел, делаю свои дела и быстрее назад.

Возвращаюсь, а на моем месте кто-то лежит.

Естественно.

Проверяю – девятое. Еще раз проверяю, девятое. И занято. На полке храпит здоровенный мужик. Такой наглец, только я отошел, а он тут как тут.

Бужу.

Я же проверил и уверен, что это девятое, мое место.

Кое-как расталкиваю толстяка. Он приоткрывает один глаз, и я тут же понимаю, что на столике нет ни бутылки, ни сумки. Это не мое место.

Откуда у неповоротливого тюленя такая реакция? Кулак мгновенно, я его даже не вижу, встречает мою голову, и я падаю на пол.

– Ты за это его убил? – кричит кто-то справа.

Я смотрю в его сторону и вижу, как человека выводят из помещения. Он вытирает со щек слезы и обращается к собравшимся.

– Это животное убило моего отца за то, что оно само же перепутало место и испугало спящего.

Его выводят, он вырывается, кричит чтоб убрали от него руки, а Федор Петрович не отрываясь сверлит меня взглядом.

– Я никого не убивал. Что здесь в конце концов происходит? Я не виновен ни в чем.

– Думаю, на сегодня достаточно. Нам стоит прерваться.

Я совершенно не устал, но думаю, на этот раз фальшивка прав. Возможно, он впервые прав.

?

На загородной, забытой богом остановке мы ждем автобус.