С черного хода

Так все-таки почему?

– Вы хотя и враг моего народа, но в первую очередь женщина. Я полез бы даже за негритянкой…

Опять что-то не то сказал…

– Свинья! Недочеловек! Тупиковая ветвь эволюции!.. – Эсэсовка даже зашипела от ярости, круто развернулась и, цокая каблучками, вылетела из палаты.

А через полчаса меня отконвоировали в камеру, обляпав предварительно какой-то жутко вонючей мазью и совершенно непочтительно охаживая героя-спасителя прикладами.

Допинделся, мля, а мог бы недельку отдохнуть…

В камере совершенно ожидаемо наткнулся на полное непонимание ее обитателей.

Рожи у мужиков злые, кулаки чешутся. Так и витает в воздухе праведная расправа над оступившимся товарищем. Того и гляди, «темную» устроят. И поди объясни им… Даже Рудик морду воротит…

Молча взгромоздился на шконку и полчаса принимал удобное положение – обгорел я все-таки знатно. Да и легкие горят огнем. В общем, весело. Словом, к награждению медалью «За спасение при пожаре» готов.

Перед отбоем звякнула кормушка, и «попка», то есть коридорный надзиратель, просунул в камеру объемистый сверток, в котором оказалась цельная бутылка шнапса, объемом семьсот пятьдесят миллилитров, буханка свежего черного хлеба и палка сухой, твердой как кирпич колбасы.

А совершеннейшим сокровищем оказалась пачка французских сигарет «Житан».

Однако…

Зуб даю, это не эсэсовская русалка постаралась. Слишком подбор продукта не женский. Хотя вполне могла поручить кому…

«Дачка» вполне ожидаемо меня с сокамерниками примирила…

Млять, как будто ничего не случилось и никаких немок я не спасал.

Полное понимание момента и одобрение будущих, таких же идиотских поступков. Ну не уроды?

Кружки, брякнув, столкнулись…

– За победу!.. Ты ей хоть вдул под шумок? – Иваныч крякнул и влил в себя обжигающее, вонючее пойло.

– За победу!.. Однозначно… – Камиль дернул кадыком, пропуская в себя шнапс, и сунул под нос корку хлеба. – Как тебя угораздило туда глянуть? Я вот лежал смирно мордой в пол.

А так бы и я спас. Фули там… – Он со свистом втянул воздух и закинул корку в рот.

– Мазл тов… Ну зачем вы так… – Рудик принюхался к кружке и, судорожно сдерживая рвотные позывы, в несколько глотков выпил спиртное. Затем грызнул своими лошадиными клавишами кусок колбасы, подсунутый Иванычем, чуть не отхватив ему палец при этом. – Не надо все опошлять. Это просто благодарность за спасе-е-ение… – Наш товарищ мигом поплыл и расплылся в блаженной ухмылке.