Спасительный обман

Сделав себе сэндвич с арахисовым маслом и бананом, Триш наполнила стакан водой из-под крана. Рядом с кухонной раковиной висел рулон бумажных полотенец. Оторвав одно, Триш завернула в него сэндвич. Потом вышла на террасу, села на диван и принялась за еду. Все-таки она правильно сделала, что приехала сюда. Триш чувствовала, что отчаянно нуждается в отдыхе – и в физическом, и в душевном. Так ей легче будет пережить случившееся.

После того как бывшего мужа и маленькую дочь Саммер похитили, Триш думала, что ничего хуже в Рэйвсвилле произойти просто не может.

Как выяснилось, она ошибалась. Кто-то совершил еще более тяжкое преступление – убийство. Завернув недоеденный кусок сэндвича в бумажное полотенце, Триш встала, нашла под раковиной мусорное ведро и бросила объедки туда. Потом отвезла чемодан в спальню и открыла его. К счастью, пижама лежала сверху. Триш быстро переоделась. Тут в комнату зашел Дьюк. Что ж, придется смириться с отсутствием двери. Значит, завтра пес разбудит ее, забравшись в кровать и лизнув хозяйку в лицо.

– Давай погуляем, – предложила собаке Триш. – Ты ведь только что выпил много воды.

При слове «погуляем» Дьюк сразу навострил уши.

– Сейчас, только схожу за поводком, – проговорила Триш, но не успела сделать и трех шагов, как вдруг услышала какой-то шум. Триш остановилась и прислушалась. Звук был такой, будто хлопнула дверца машины. Не возле самого дома, но все же неподалеку. Кто и зачем мог приехать сюда в три часа ночи?

– Может, потерпишь до утра? – спросила Триш, рассеянно поглаживая собаку по спине.

Бедняга Дьюк совсем запутался – еще бы, хозяйка передумывает каждые пять минут. Но если сама Триш приехала в коттедж ночью, почему так же не мог поступить другой постоялец? Скорее всего, Триш просто раздувает из мухи слона.

Она отошла от двери, но вместо того, чтобы вернуться в спальню, направилась обратно на террасу, по пути захватив из кухни сумку. Достав пистолет, Триш устроилась на диване, подобрав под себя ноги. С чего вдруг она стала такой боязливой? Не считая девяти месяцев с Рэйфом, Триш жила одна с восемнадцати лет.

Она уверенная в себе, независимая женщина, и вовсе не склонна вздрагивать от каждого шороха. Впрочем, иметь дело с убийствами ей тоже до сих пор не приходилось.

Триш прислушалась, но больше из леса не доносилось ни звука. Шли минуты. Постепенно она стала расслабляться, но тут с той стороны, где, если верить описанию Мэри-Энн, должен был располагаться черный ход, послышались шаги.