Вход не с той стороны

Мне понравилось, – эстонка элегантным движением своего копьеца приколола здоровенного жука и, круто развернувшись, пошла по тропинке.

– А личико не треснет? Буржуйка… – буркнул я ей вслед.

– Холоп. Ты меня что, по лицу бить собрался? Так я тебе… – Герда не оборачиваясь показала ручкой, что она со мной сделает.

– Ага, я понял, понял. Кадык вырвешь. Вообще, «личико не треснет» – это идиоматическое выражение в русском языке, обозначающее чрезмерное, нереальное требование. Проще сказать, дурацкое.

– Ты меня еще и дурой назвал? Тогда ты ишак карабаховский… – эстонка обернулась и зачем-то показала мне язык.

Тьфу ты, первый класс вторая четверть. Сущее детство. Стоп… а она очень интересно выразилась. Ох и непростая биография у этой эстонской русалки.

– Карабахский. Ишак карабахский. Так надо говорить. А это выражение где ты слышала?

– В одном интересном месте. Почему по сторонам не смотришь? Кто меня охранять будет? Безнадежный ты. Учить тебя и учить.

Я бросил бесполезные препирания и обратил свое внимание на полянку, на которой паслись козы:

– Подожди, учительница, давай глянем, что они там копытили.

При ближайшем рассмотрении у подножия скалы обнаружилась приличная впадина, вся изрытая копытами. Да и сама скала со стороны ямы была испещрена ямками. Я присмотрелся, лизнув палец, потер камень и попробовал на вкус.

– Соль. Это самая настоящая соль. Только не такая соль, как в супермаркетах, а природная. Видишь, кристаллики в камне.

В итоге добычей стало около полукилограмма бурой субстанции. Она отчаянно скрипела на зубах, но все-таки была самой настоящей солью.

– Ты присутствуешь при историческом моменте, – немного дурачась, заявил я эстонке. – Новая Земля раскрыла свои природные недра для первых поселенцев. И недалек тот день…

– Идем. Хвалить тебя пока не за что, – прервала меня Герда, состроив скептическую рожицу.

– Нет в тебе романтики…

– Все во мне есть, только разглядеть надо.

Пошли дальше. Двигаться стало гораздо труднее, колючие кусты заплели все пространство между деревьями, и скоро на наших ногах живого места не осталось. В воздухе носилось, попутно оседая на потных лицах, великое множество паутины, что добавляло неприятных ощущений и здорово раздражало.