Травинка на холодном ветру. Из цикла «Потускневшая жемчужина»

У неё отсутствовали брови, и на их месте прямо сквозь кожу были продеты с десяток маленьких разноцветных колечек.

«Представляю, во что эта девица одета, – усмехнулась Милена, – жаль, что на портретах только лица. Это ж надо так над своими бровями издеваться. Даже дикари ничего подобного не делают».

Она захотела рассмотреть портрет вблизи и решила снять его с полки. Как только её рука коснулась изображения, весёлый женский голос запел:

Mary had a little lamb,

Its fleece was white as snow;

And everywhere that Mary went,

The lamb was sure to go [1 - У Мэри был маленький барашек, Его шерсть была белой как снег, И всюду, куда Мэри шла, Барашек всегда следовал за ней (перевод с англ.

)]

Милена хорошо знала эту песенку, которую часто слышала от крестьянских детей. Никому из взрослых не пришло бы в голову её напевать, но от такой странной особы можно было ожидать чего угодно. Девушка пожала плечами и дотронулась до портрета другой женщины. Тихий, без какой-либо эмоциональной окраски, голос произнёс: «One, two, three, four, five, six, seven.

Sample voice Judy Carter» [2 - Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь. Образец голоса Джуди Картер. (перевод с англ.)]

«Визуальный образ… Образец голоса… Получается, что это портреты людей, которым разрешён вход. Как интересно». Милена коснулась изображения мрачноватого, плохо выбритого мужчины. Тембр его голоса очень точно соответствовал недовольному выражению лица: «Эй, а почему у вас музейные экспонаты вместо нормального оборудования? У меня создалось впечатление, что подобное использовали на заре цивилизации.

Зачем тогда…» На этом месте запись обрывалась. Девушка не ожидала, что мужчина будет говорить на её родном языке. Она прослушала образец голоса ещё раз и отметила своеобразное произношение. Так никто не говорил ни в Кифернвальде, ни в Остгренце. Мужчина со следующего портрета не произнёс ни единого слова. В качестве образца его голоса прозвучало насвистывание простенькой мелодии.

«Хорошо бы поставить мое изображение на эту полку, – подумала Милена, и в то же мгновение её осенило: – Так я же в тонком мире! Стоит попробовать». Она живо представила, что держит в руке собственный портрет такого же размера, как и остальные восемь. Через мгновение девушка получила желаемое и даже завистливо вздохнула, потому что на портрете у неё были прежние роскошные волосы, как до встречи с дикарём.