Террор гладиатора

Это золотое место для тех, кто хочет сорвать свой куш с государственной казны. Война, Ваня, придумана исключительно для того, чтобы зарабатывать деньги. И начинают ее только те, кто может заработать на ней.

Иван слушал молча, сосредоточенно глядя в блестящие лихорадочным блеском глаза Крестного. Ни разу прежде не видел Иван этого блеска в его глазах, обычно пустых и безжизненных. Лишь изредка слегка загорались в них тусклые огоньки – когда Крестный вспоминал Кубу или Анголу, Сальвадор или Камбоджу.

– Кем ты был в Чечне? Я не хочу тебя обижать, Ваня, мне самому за тебя обидно, но, согласись, – ты был пушечным мясом… Ну, до тех пор, пока ты не стал тем, кто ты есть. Согласен со мной?

Иван кивнул. Крестный был прав. В Чечню Иван поехал не по своей воле. Он выполнял приказ, истинной цели которого не знали даже командиры его командиров. До тех пор, пока он сам, Иван Марьев, не объявил Чечне свою, личную войну, он был пушечным мясом. Но после того он стал маршалом, главнокомандующим, генералиссимусом.

И единственным солдатом своей армии.

– На тебе, на таких как ты кто-то зарабатывал большие деньги. Очень, Ваня, большие. Огромные. Мне всегда это казалось очень несправедливым. Чем тебе заплатили за Чечню? Умением убивать? Так, ведь, это не те заплатили, кто тебя туда послал. Это не они, это Господь Бог над тобой смилостивился, Ванюша…

Крестный усмехнулся. Поднял руку над головой, щелкнул пальцами. Через секунду у их стола оказался медведеобразный официант с новой бутылкой водки «Довгань».

Тот самый официант, глухонемой. Иван про себя называл его Гризли – уж очень он был похож на одного из бойцов его дикого чеченского отряда, про которого ходили слухи, что тот голыми руками отрывал чеченцам головы.

Крестный налил еще по полстакана, выпил сам, не приглашая Ивана, понюхал тыльную сторону своего кулака и продолжил.

– Как это у нас в России говорят? «На Бога надейся, а сам не плошай»? Так, что ли? Или – «Не надо ждать милости от Бога, взять ее – вот наша задача»? Мне лично второй вариант нравится даже больше, конкретнее он как-то.

А тебе, Ваня? Или у тебя есть своя поговорка?

Иван тоже выпил водку залпом, поморщился и ответил, усмехаясь:

– Есть, Крестный, своя поговорка. Тебе скажу, что засела она в меня еще со школьных времен, подцепил в какой-то книге. Вроде бы, в Древнем Риме так говаривали: «Fortuna non penis, in manus non retiba!».