Нойоны. Гроза на востоке

Он припал на одно колено и, улыбаясь, не мигая смотрел на гордую всадницу.

– Я не слуга, а нанятый телохранитель. Дипломат не прибегает к оружию, а потому я его щит и меч!

– Честные слова, наверно, ты хороший воин, – заметила Шива. Ее глаза зеленого цвета по-кошачьи сузились. – Но слишком дерзкий! Видимо, твой господин мало учит тебя хорошим манерам! – говоря так, она вмиг распустила собранный бич, замахнулась и нанесла удар над головой Лазарена, который мог бы отсечь ему часть левого уха. Никто не увидел, как рыцарь успел поднять руку в стальной перчатке.

Вспышку заметил только Ивор, не успевший среагировать, задумавшись о судьбе Гирда. Бич с хрустом лопнул, и его тридцатидюймовый кончик как побитая змея сполз по плечу и доспеху Лазарена, упав на землю и не поранив его. Воины вокруг ахнули.

Шива подобрала к рукам бич, укороченный на десятую часть. Осмотрела место обрыва. Оно дымилось, как будто кнут кто-то пережег. Лицо Шивы не выдало удивления, но эффект был произведен. Ивор в этом не сомневался и вышел вперед.

– Если вы не доверяете мне, эльфу, пусть мой телохранитель поговорит с Гирдом и передаст на словах мое послание. Вы можете все слышать, у нас нет никакой тайны! Лишь миссия мира!

– Что ж, пусть идет, но, эльф, если твой страж попытается освободить Гирда – ты умрешь раньше, чем они успеют сделать первые шаги. Грунт! – побитый орк поднялся, и воительница приказала ему сопроводить Лазарена в глубь селения. Разведчик подошел к Ивору, и тот что-то зашептал ему на ухо.

Это был обманный маневр, обо всем они уже договорились в астрале.

Вскоре рыцарь вместе с орком скрылись из глаз, а эльфа со всех сторон обступили воины с мечами наизготовку, готовые в любой момент искромсать его на куски. Ивор демонстративно воткнул в землю свое оружие.

– Вы очень недоверчивы, Шива! – заметил он.

– Я не доверяю эльфам, а эльфам, прикидывающимся дипломатами, не верю вдвойне!

Пройдя почти стадий в глубь селения, Лазарен увидел телегу, на которую была взгромождена клетка, в какой торговцы возят диких животных, а орден Фавела – схваченных еретиков.

Внутри сидел человек в грязном рубище, со всклоченными сальными волосами. Его руки были цепями прикованы к прутьям решетки, а ноги забиты в кандалы. Видимо, пленник был легко ранен, но все дно клетки, устланное старыми тухлыми кожами, было в следах запекшейся крови, по телу несчастного ползали мухи. Он не мог их смахнуть и подвергался жутким страданиям.