Финансист

Едва увидев их, я заверещала от радости. Я знала, что у меня есть примерно пять минут до того, как мои зубы начнут стучать на февральском морозе, но я отказывалась уйти, пока не посижу хоть немного на этих чертовых качелях. Застегнув свою летную куртку до подбородка, я прыгнула на раскачивающуюся скамью, оставив Кену достаточно места возле себя.

Он, конечно, так и не сел. Он стоял в двух метрах от меня, опершись о перила в своем неприкосновенном пузыре личного пространства.

«Черт побери».

Я как раз собиралась оттолкнуться ногами, чтобы раскачаться, но Кен протянул ногу и слегка подтолкнул качели.

Я в удивлении улетела и в предвкушении вернулась обратно, мои колени проникли за край его магнитного поля. Пока я приближалась и улетала, Кен молча смотрел на меня, он снова затих. Я видела, как вертятся мозговые колеса за его полуприкрытыми глазами.

– А теперь о чем ты думаешь? – поймала я себя на том, что второй раз за вечер задаю этот вопрос. Будущий психолог во мне бесился из-за неспособности прочесть его мысли.

«Ты думаешь, какими на вкус будут мои мозги?»

«Ты думаешь, какая я красивая?»

«Черт. А может, у меня томатный соус на подбородке?»

– Я думаю о том, какой вес могут выдержать эти качели.

Рассмеявшись, я фыркнула. Мое замерзшее лицо расплылось в улыбке.

– То есть ты вот так стоишь и вычисляешь, да?

Кен криво усмехнулся.

– Всегда.

– Не переживай, – улыбнулась я, пытаясь скрыть панику. – Если они порвутся, мы подадим в суд на тратторию «Густо» и слупим с них компенсацию.

Я уверена, что только из-за их булочек прибавила за вечер пять кило.

Когда мои мысли начали крутиться вокруг моего веса и того, что мне придется сделать завтра, чтобы не набрать его, до меня вдруг дошло, что если Кен думает о весовых пределах, то это не потому, что я такая корова, а потому, что ни разу до сих пор не сидел на этих качелях с кем-то еще.

И от этой мысли мне сразу стало тепло изнутри.

А потом тело Кена оказалось рядом с моим и согрело меня снаружи.

В отличие от моих ноги Кена были такой длины, что доставали до земли, но он не стал нас раскачивать. Мы просто сидели, и ему это не мешало, как никогда не мешало молчание.

Кену было хорошо в покое.

А мне, конечно же, нет.

Едва у меня закончилась сигарета, я спрыгнула с качелей, дотянулась до перил и ткнула свой окурок в землю под кустом роз в ящике под окном.

– Ну, – обернулась я к Кену, едва не подпрыгнув на месте.