Гонщик

Верно? Ты же мне так сказал?

Ну, а Ланс Хайтауэр рассказал мне тут другую историю, которая началась с того, что ты давал ему сосать свой член на студенческой парковке, а кончилась тем, что ты отлупил его в клочья и устроил так, чтобы на следующий день его исключили из школы. Я всегда подозревала, что это ты его заложил. Я думала, это потому, что ты разозлился из-за того, что он давал мне мет, но это ведь не имело отношения ко мне, да? Ты хотел убрать Ланса, чтобы не вспоминать о том, что ты с ним делал.

Я сперва не хотела в это верить, но чем больше я думала, тем больший все это имело смысл.

Ты всегда говорил, что Ланс – гей, даже до того, как он признался. Я видела вас в тот день вдвоем на парковке. Ты в тот же день избил его. Ты принимал стероиды, водил свой жуткий грузовик и одевался как скинхед. Ты поступил в десант.

Ты все время боролся со своей сущностью, пряча это под всевозможными мужскими штуками, которые только мог придумать. А когда все это не сработало, ты убежал от этого всего.

Мне все равно, гей ты, би или просто ни хрена не понимаешь. Дело не в этом. Дело в том, что, кто бы ты ни был, ты скрывал это от меня. Ты заставил меня поверить, что то, что у нас было, было настоящим. Но это все была иллюзия, верно? Ты никогда меня не любил. Ты мне врал. Ты мной манипулировал. Ты превратил мою жизнь в ад. А теперь я узнала, что ты мне еще и изменял.

Я не жду от тебя объяснений. И даже не хочу их. Я уверена, что бы ты ни сказал, это все равно снова будет чертово вранье.

Я просто хочу, чтобы ты знал, что я наконец знаю правду.

Может, теперь это не будет так дико болеть.

Счастливо.

    ББ.

Глава 4

– Джулс, у меня через два часа чертова свиданка, а я ни хрена не знаю, что мне надеть! Ты мне нужна! – Зажав свою блестящую «нокиа» между плечом и щекой, я подпрыгивала на месте, стараясь втиснуться в виниловые штаны питоновой расцветки.

– Свиданка? Да ты последние две недели от депрессии из дому выйти не могла, а тут вдруг у тебя свиданка? С кем это ты намылилась? С почтальоном? Потому что, я уверена, это единственный парень, которого ты видела после учебного года.

Джульет даже в лучшие дни была резкой, а уж теперь, когда ее бойфренд был в тюрьме, а сама она сидела дома с младенцем, она стала злющей гормональной сукой. Хотя я не возражала. Разговор с ней всегда напоминал мне, что у других бывает похуже моего.

– Уж кто бы говорил. Я уверена, ты и сама не выходишь из дому, – поддразнила я.