Рок-звезда

Понимаешь? Я хочу найти собственный.

Я кивнула, открывая в этом сидевшем напротив меня человеке новые качества. Ганс не хотел стать просто еще одной рок-звездулькой. Он был настоящим артистом. От этого понимания мне стало немного грустно. Я знала это чувство. Оба моих родителя, дядя с отцовской стороны, несколько двоюродных братьев и обе бабушки были творческими людьми. Казалось бы, вырастая в семье, полной поэтов, художников и музыкантов, я тоже могла бы позволить расцвести собственным творческим способностям.

Но нет. В нашей семье считалось тяжелым бременем родиться с тягой к творчеству. Это не оплатит твоих счетов. Это только разобьет тебе сердце.

Мой отец и его брат, которые выросли, вместе играя в рок-группе, во взрослом возрасте впали в депрессию. В качестве музыкантов они не зарабатывали даже на покрытие основных потребностей, так что им приходилось с утра работать на унизительной работе в магазине, и это надорвало их чувствительные души. Мой папа привык не спать по ночам, пить и играть на своей электрогитаре сам для себя, выкрутив громкость на самый минимум.

Его рок-н-ролльный дух был практически сломлен.

– Надо быть умной – только на этом можно построить будущее. А не на таланте и уж точно ни хрена не на том, как ты выглядишь, – вдалбливал мне папа.

– Лучше быть умной, чем красивой, – шептал он мне на ухо перед сном каждый божий день.

– Искусство разобьет тебе сердце, – предупреждал он.

– В наши дни надо иметь как минимум степень магистра.

Бакалавры и так пятачок за пучок. Найди работу с бонусами, а может, и с пенсионными. И тогда с тобой все будет хорошо, – убеждал он.

«Ради бога, не стань такой, как я», – умоляли его глаза.

Я и сама не хотела стать такой, как он. Мне совсем не нравилось быть голодающим артистом. Я знала, какая у нас бедная семья. В каком напряжении и депрессии они все живут. Я хотела помогать таким, как они, а не становиться одной из них.

Ганс вот, например, точно голодал. Этот поганец жрал больше, чем все, кого я видела.

Мария принесла столько тарелок с тако, что они возвышались в ее руках, как фарфоровая лестница, и еще два пива – в качестве предложения мира.

Я с искренней улыбкой взяла у нее пиво и решила, что она все же мне нравится.

Она попыталась поставить передо мной несколько тарелок, но я покачала головой и отправила их все на тот конец стола.

К тому моменту, как все тарелки оказались на столе, Ганс успел сожрать первый тако.