Агнесса и Тайна Зеркаландии

Потихоньку Агнесса перестала удивляться всему происходящему и воспринимала любые отклонения от нормальной, привычной жизни в мире людей, как сам собой разумеющийся факт.

– Получается, чтобы узнать судьбу определенного человека, нужно найти его хрустальную бутылочку, вскрыть ее и прочитать лист? – поинтересовалась девочка, и, стоит признаться, все ее мысли занимало исключительно Хранилище Жизней.

– Нет, этого делать ни в коем случае нельзя! Можно все испортить, – тихо проговорила миссис Кэрролл.

 – Судьба находится в вакууме и должна оставаться неприкосновенной. Но если вдруг срочно потребуется эта закрытая информация, на такой непредвиденный случай и существует Книга Судьбы.

– А что это за Книга Судьбы? – навострила уши Агнесса, боясь потерять каждое слово.

– О, это удивительная книга! – чуть ли не пропела хранительница и прижала руки к груди. – Там хранится подробная информация о каждом рожденном человеке не только при жизни. Но и после его смерти, – последнюю фразу миссис Кэрролл почему-то произнесла шепотом и осмотрелась вокруг, словно хотела убедиться, что за ними никто не следит.

Литтафины вытянули шеи, но быстро поняли, что им все равно не дотянуться и не разобрать, что она скажет. Хранительница наклонилась к девочке и прошептала на ухо, что великая книга находится в специальной секретной комнате, куда и предложила пройти.

Между шестым и седьмым блоком миссис Кэрролл повернула налево и пошла вдоль стеллажей, большая компания последовала за ней.

Они шли до тех пор, пока хранительница не остановилась между стеллажами «2000» и «2001», стоящими возле стены.

– Если мне не изменяет память, кажется, она находится тут. Разве можно выбрать более потрясающее место, как не смену тысячелетий? – задала она вопрос, скорее всего, самой себе и глубокомысленно посмотрела наверх, словно что-то вспоминала.

В Большом Хранилище Жизней стеллажи никогда не ставились впритык друг к другу, между ними всегда сохранялось небольшое пространство – экономить на месте считалось дурным тоном.

Это нужно для того, чтобы видеть четкое разделение между годами. На свободные участки стены в золотых рамах под тончайшим стеклом помещали самые удивительные истории или портреты талантливейших представителей искусства.

– Кажется, в прошлый раз здесь висела история Гомера, а сегодня портрет Микеланджело.