44 главы о 4 мужчинах

Как будто всего уже сшибленного мной сегодня в магазине было недостаточно, я врезалась в этого юношу с такой силой, что мы с ним оба влетели в гигантскую башню баллонов с водой для кулеров.

Хорошо, что нам быстро помогли, а то Кену пришлось бы увидеть в вечерних новостях, как мое безжизненное тело извлекают из кучи голубых пластиковых баллонов под бегущим заголовком: «Только что. Мать двоих детей и сотрудник супермаркета погибли под лавиной баллонов для кулера. Причиной инцидента стало эгоистическое воздержание мужа от комплиментов».

Видишь, Дневник? Из-за отказа Кена говорить мне приятное могли погибнуть люди.

И это приводит нас к последнему, четвертому пункту моих брачных целей – вынудить Кена придумать мне симпатичное личное прозвище. Мой муж никогда не называет меня иначе как полным именем, данным мне при крещении. Ой! Знаешь что? Однажды он назвал меня Психом. Это как, считается прозвищем?

Это было посреди ночи, когда я нечаянно разбудила его, ругаясь и мечась по нашей ванной во время полномасштабного приступа ОСД (Обсессивно-Компульсивного Расстройства).

(Это некоторое преувеличение. Вообще-то у меня нет ОСД. У людей с ОСД есть действительные причины делать то, что они делают, вроде иррационального убеждения в том, что они могут заразиться герпесом слизистой оболочки глаза, если не переключат все выключатели в доме четырнадцать с половиной раз перед каждым выходом из дома. Но во всем статистическо-диагностическом справочнике Американской Ассоциации Психологов нет того, что описывало бы мой случай.

Кен ввалился в ванную, щурясь на то, что могло показаться космическим источником света, и обнаружил меня стоящей на одной ноге на стойке раковины и держащейся кончиками пальцев за раскаленную металлическую настенную лампу. В другой руке у меня была швабра, и я размахивала ей в направлении каждой тени на потолке, которая хотя бы отдаленно могла напоминать паутину.

Мне могло бы стать стыдно за мой ночной маниакальный приступ любви к чистоте, но все, что я помню, это только легкое девичье изумление, когда Кен сонно приподнял край своего безупречного рта в слабой улыбке и спросил: «Что ты делаешь, Псих?»

И это было максимальное приближение к ласковому прозвищу, полученному мной от Кена.