… если нельзя …

Закон ислама не приветствует оголения тела без нужды при посторонних. Даже Заур был в футболке, хотя он, как и большинство осетинов, православный: но, наверное, кавказское воспитание не позволяло ему обнажить крепкий торс. А Иван нисколько не чувствовал себя смущённым. Видимо, он снял с себя рубашку и майку, чтобы показать своё русское удальство на лёгком морозце.

Ясмина приметила его. Он отличался от других русских. От большинства из них. Спокойный, уверенный в себе, по-мужски привлекательный. Хотя как о мужчине, тем более с которым могла быть какая-то, пусть только дружеская, связь, она сначала совершенно не помышляла.

Мусульманские порядки, в которых она воспитывалась, понуждали её думать о русских мужчинах как о чём-то грязном, безобразном, чуждом. Связь с русским мужчиной представляется противоестественной, всё равно, что с животным. Ясмина, как и другие девочки в мусульманских семьях, воспитывалась так, чтобы не было симпатии к русскому. Не потому что русский, а потому что не мусульманин. Просто русские являются олицетворением немусульманского, неверного, греховного, нечистого. Вот если русский стал мусульманином, то всякая связь с ним, включая плотскую, но в рамках дозволенного священным писанием, переходит в ранг допустимой. И хотя связь девушки с инородцем не поощряется у любого сформировавшегося и имеющего к себе уважение народа, всё же такое случается; однако что касается брака с иноверцем или безбожником, то тут мусульманское общество строго до жестокости. Поэтому воспитанные в Ясмине нравственные рефлексы позволяли думать об Иване только как о достойном человеке, увы, не принадлежащем её мусульманскому миру. Но это лишь на поверхности. Лишь то, что осознавалось. А в глубине её личности были затронуты более мощные, более основательные силы, движущие человечеством, как единым организмом, уже многие тысячи лет. Ведь заметила же она его, ведь думала о нём.

В тот раз она просто прошла мимо со своими подружками. Парни их увидели и что-то приветственно прокричали.

Одна из подружек коротко им ответила. Девушки некоторое время говорили об этих парнях, но об Иване никто не обмолвился. Ясмина тоже о нём почти сразу забыла, включившись в весёлый пересуд товарок. Позже она замечала его ещё много раз – замечала, но не подавала виду, что как-то выделяет среди других парней. Спустя некоторое время кто-то назвал имя – Иван. Она не спрашивала о нём, но названное имя говорило: он русский, он иноверец – он для неё запрещён.