Декамерон с грузинским чаем

Интересно было наблюдать, как у него выпучивались глаза, и багровело лицо. Он с трудом вымолвил:

– Но как? Это же…

И без того небогатый на слова, он, похоже, утратил дар речи и пытался что-то выразить жестами левой руки. Я направил его в русло:

– Если не веришь, спроси у неё самой.

Он подошёл к женщинам и стал отираться возле Ларисы, видимо, не зная, как к ней подступиться. Я окликнул ее, и она с улыбкой оглянулась:

– В чём дело, Родя?

Я кивнул на Володю:

– Объясни этому человеку, кто ты такая.

Мило улыбаясь и глядя Володе в глаза, она заявила:

– Я жена Родиона.

Наступила тишина, но Лариса что-то сказала женщинам, они засмеялись и, не обращая на нас внимания, загомонили о своём. Похоже, Володя был единственным, кого так сильно поразила моя женитьба на молоденькой. Он потерянно отошёл и переваривал новость не меньше часа. По выражению лица было видно, как ему нелегко. Вот если бы я был экскаваторщиком, то ещё куда ни шло, а так… В конце концов он подошёл и, глядя в сторону, неуверенно проговорил:

– Так это, значится, тебе ночевать, надо сварганить отдельную комнату?

– Да уж, постарайся.

Не в машине же нам спать.

Володя потоптался, вздохнул и пошёл договариваться к соседу.

С шуткой не клеилось. Я уже понял, что не всё в ней продумано, а именно момент, когда нужно будет открыться. Но тут началась торжественная часть, и я выбросил эту проблему из головы, решив, что ситуация подскажет. Между тем свадьба набирала обороты, и до моих отношений с Ларисой никому не было дела.

Все знают, что такое сельская свадьба, поэтому не буду подробно её описывать. Мы с Володей были самыми трезвыми. Он по обязанности, а я по убеждению. Многие, конечно, приставали, но у меня для таких случаев было несколько отмазок. Там, где меня не знали, я смело говорил, что лечился от алкоголизма. Для пьяного русского человека, требующего стаканного уважения, это солидная причина отказа. Слыша такое, Володя только крутил головой. В его мнении я давно приобрёл репутацию прохиндея.

Лариса оттягивалась по полной программе – пела, плясала и скоро стала душой веселья. К ночи народ угомонился, и мы с Ларисой отправились спать в отведённое нам место. Комната была заставлена давно вышедшими из моды фикусами, но при этом вполне уютна. Особенно большая кровать. Лариса была в романтическом настроении. Она первая обняла и поцеловала меня, а потом сказала: «Наконец-то мы одни».