Анфиса

Анфиса лукаво мне улыбнулась:

– Постараюсь для тебя это сделать, но поцелуи всё равно останутся за мной. Как только скажешь, в любое время, если я что-то пообещала – назад никогда не забираю.

Я отошёл в сторону к гнезду Красного птенца и вытер испарину со лба: этих женщин не поймешь. То ли они дразнятся и играют, то ли серьезно говорят, может, поэтому мне и проще с Василисой общаться, чем с другими, ведь она никогда не кокетничала и не заигрывала со мной. Да и вообще, как выяснилось, когда женщина стремительно молодеет, это вводит меня в такой штопор, что мама не горюй! Вот как мне прикажете на такие заявления про поцелуи реагировать, когда бабка трехсот лет от роду превращается в ровесницу и начинает мне улыбаться, подмигивать и обещать расцеловать? Если бы она так и оставалась бабулей, то можно было бы и спокойно отреагировать, как на материнские поцелуи, например.

Но теперь, когда Анфиса превратилась в весьма привлекательную даму, такие заигрывания и воспринимаются совершенно по-другому. В общем, такой же запущенный случай, как и с мамой Ирой: только стоило мне наладить дружеские отношения с пожилой женщиной, а она – бац, и помолодела!

– Что, жарко от такого огня? – спросил меня Егорушка. Он сидел перед очагом на корточках и подкладывал щепочки в огонь.

– А ты как это понял? – удивился я, смутившись.

Получается, что Егорушка слышал, как я кокетничал с его матерью, или мысли прочитал? Неудобно-то как получилось!

– Вот чудак, – засмеялся Егорушка, – я же хоть и в защитном костюме, но силу жара от нашего птенца ощущаю.

Растёт, растёт наш заступник! Прямо не по дням, а по часам, назло врагам, а нам на радость.

Фу, Егорушка не слышал – успокоился я, а то мне ещё и этой проблемы не хватало! Уж быстрее бы этот бывший алкаш Лёша от богатырского сна пробуждался, чтобы Анфиса на него своё кокетство расходовала, кстати, при случае надо не забыть аккуратно спросить: когда они его будить планируют.

Василиса вернулась одна, гружённая большим тюком тех самых семян для Красного птенца, можно было начинать операцию нашей контрразведки. Мы вышли короткими тропинками возле горы Семи ветров и стали изображать проведение рекогносцировки на местности, выражаясь военным языком. А на самом деле мы разыгрывали заранее заготовленный мной спектакль, вернее, я его составил в самых общих чертах, а вся импровизация оставалась за актёрами.