Василиса

Неловко закутавшись в простыню, уселся за стол, еще раз мысленно повторил сам себе: никуда не смотреть, ничем не заморачиваться и думать только о еде, иначе зажарят уже меня! Надо же, еще вчера, если кто-нибудь сказал мне, что могу умереть в печи, то ни за что не поверил бы! Я медленно поднял с подноса огромную двузубую вилку и воткнул в дымящийся кусок мяса, взял здоровенный нож, больше похожий на кинжал, чем на столовый прибор, отрезал солидный ломоть, посолил, обмакнул в чеснок и отправил в рот. И тут все мои рецепторы наполнились божественным вкусом – это оказалось не просто вкусно, а восхитительно, невероятно и нереально вкусно! Мясо сочное, мягкое, ровно запеченное, с вкуснейшей корочкой – такое только в русской печи и можно приготовить.

Я ел, и мне все больше и больше «легчало», но все равно как заклинание повторял про себя фразу: «Сытое брюхо к эротике глухо», изредка добавляя: «Иначе на лопату и в печь!»

Осмелев, я налил в глиняную кружку кваса и сделал большой глоток, напиток тоже оказался замечательный: в меру сладкий, не перекисший, с легкими колючими пузырьками и с непередаваемым ароматом жареных ржаных сухариков.

Подобный квас я только в детстве пил, у нашей тогдашней соседки тети Лизы, а больше такой вкуснятины нигде и не встречал: ни купить, ни самому приготовить. Рецепт-то я тогда не спросил, мне шесть лет всего исполнилось, когда мы переезжали со старой квартиры, какие уж тут рецепты в столь юном возрасте? После седьмого куска мяса и третьей кружки кваса я ощутил насыщение и «раздобрел»:

– Ой, хозяюшки дорогие, вкуснее этого ничего в жизни не ел, а что вы стоите? Садитесь рядом, поедим вместе.

Василиса потупила глаза:

– Нам с гостем за стол никак нельзя садиться.

Яга, неотрывно глядя на уменьшившийся кусок мяса, печально поддакнула:

– Да, никак нельзя, даже если потом сами без обеда останемся.

Я понял намек и сказал:

– Спасибо за ваше угощение! Так вкусно, что просто непередаваемо!

Василиса поклонилась и произнесла:

– Рады служить, гость дорогой!

Боковым зрением я увидел, как Яга машет Василисе рукой, и означать этот жест мог только одно: убирай быстрей, пока он не передумал! Василиса вынесла из бани полегчавший поднос с едой, а Яга подошла ко мне.

– Вот, голубь, мы табе в бане помыли, накормили и напоили. Таперича пора и спать ложиться.

– Как спать, а…

Не дав договорить, Яга нажала кнопку Reboot, и снова первым отключилось зрение.