Как взрослые люди

 – «Знаешь, – Сережа мне говорит, – а она мне только что во всем призналась. Покаялась. Страдает она сильно сейчас. И вот я иду и мечтаю с тобой свидеться и поговорить. И – вижу: ты навстречу поднимаешься. Чудо, да?» Так мы и горевали с ним… Она у него скоро скончалась. Теперь говорить не о чем. Только о непутевости своей.

– Так в чем непутевость, бабуль?

– Не по своему пути жизнь прошла. Вот в чем.

– А нас бы не было? Мамы, меня.

– Были бы. Другие, но были бы. Да о чем говорить – «бы» не считается.

– А теперь? Вы с ним общаетесь?

– Общаемся.

Куда ж мы денемся? А тех лет не вернуть. Главное-то я у себя украла.

И тут я заинтересовалась мамой.

– А мама в чем непутевая? Что за старика вышла?

Папа мой был старше мамы на сорок пять лет! Я родилась фактически от пенсионера. Папе исполнилось аж шестьдесят шесть лет, когда я у родителей появилась. Почему-то для меня это было в детстве большой проблемой. Я стеснялась отца. Хотя – чего стесняться? Доктор наук, профессор, к тому же еще и академик.

Тут гордиться надо. А вот я завидовала девочкам из класса, когда за ними приходили «нормальные», молодые отцы, хватали их на руки, бегом бежали на автобус. Здоровые, сильные, несерьезные.

Папа мой был замечательный: умный, тактичный. Разговаривал со мной обо всем, мы дружили. И я очень-очень его любила. Только одного мне не хотелось: чтоб подружки мои его видели. Такой комплекс. А жили мама с папой очень хорошо. Уважали друг друга, заботились. И – смешно сказать – были друг с другом на «вы».

«Анатолий Константинович, я сегодня задержусь, у нас заседание кафедры. Обед в холодильнике, только разогреть. Майка стол накроет». Вот так общались. Жаль только, дожил папочка лишь до моих четырнадцати лет. Вроде был крепкий, ни на что не жаловался, не болел, много работал, лекции читал, книги выпускал. Но однажды лег спать и не проснулся. Легкая смерть очень хорошего человека. Так все время повторяла мама.

У мамы все складывалось в личной жизни образцово, если возраста папиного не считать.

Но любви же все возрасты покорны, чего? А такой семьи, как наша, я больше не встречала – чтоб все шло мирно, уважительно, без ссор, дружно…

– О маме у мамы и спрашивай, – отрезала бабушка. – Я тебе о себе рассказала. И на тебя вот гляжу, какая ты дура. Вполне хватает и нас с тобой. Нет, скажешь?

Нет, тогда я дурой себя не чувствовала. Просто ни в какую не собиралась признавать свою глупость. Получилось, как получилось. Егорка родился – чудо наше общее.