Отель мук и наслаждений

Оглядела комнату. В комнате было настолько тихо, что можно было услышать ход часов.

Мать подошла к плите, повернула ручку, и конфорка тут же вспыхнула голубым огоньком.

Мать открыла холодильник – он был стерилен и полон.

Мать открыла шкаф. В нем висели платья и лежали ткани.

Открыв сундук, Мать обнаружила в нём портрет космонавта, портативный проигрыватель и несколько пластинок; коробку из-под сигар, плотно набитую открытками с видами далёких стран. А также книгу «Ваш ребенок».

Как только Актер смог открыть глаза и свыкнуться со слепящим светом, он, прикрывшись рукой, попытался вглядеться в ликующую, приветствующую его темноту.

Но ничего не увидел.

Тогда он оглянулся назад, и вместо двери увидел драпированный задник сцены.

Пытаясь подавить волнение, буквально парализовавшее его тело, Актер снова всмотрелся в темноту.

Но она была непроглядной.

– Здесь кто-нибудь есть? – Актер произнёс эту фразу почти шепотом, но она, многократно усиленная, раздалась из динамиков, которых хватило бы, чтобы озвучить стадион.

И тут же темное бесконечное пространство снова взорвалось овациями: сотни, тысячи невидимых людей хлопали в ладоши и смеялись.

В кабинете Фауста был камин, музыкальные инструменты – гитара, губная гармошка, флейта и даже виолончель.

Фауст взял гармошку и изобразил звук паровозного гудка. Улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям, отложил гармошку и, осторожно взял виолончель. Проверил строй (он был безупречен), откашлялся и взял несколько нот из какой-то простой пьесы, видимо знакомой с детства.

Не в силах сдержать эмоций, Фауст отставил виолончель и расхохотался.

Он провёл ладонью по корешкам хорошо составленной систематизированной библиотеки, состоящей из книг в изящных благородных переплётах. Здесь же его ждали мольберт и материалы для рисования: холсты, бумага, уголь, краски; проигрыватель с коллекцией пластинок.

Рассматривая всё это, Фаусту только и оставалось как снова и снова смеяться, и повторять:

– Ну и ну… Ну и ну…

На стене висели картины и фотографии.

Одна из них, на которой был изображён пожилой мужчина с лучистыми морщинками возле глаз, заставила Фауста остановиться. Он снял фотографию со стены, вгляделся в неё и провёл рукой по стеклу. В этот момент его мысли были далеко – где-то там, где ему было хорошо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.