Лес Воронов

Сильвия залезла на "Квазимодо" и уехала прочь.

***

Кларк сидела на кровати, по-турецки, вцепившись в край пледа, которым Алекс укутала девушку. Роберт смотрел задумчиво на Уайлд, стоя у изголовья кровати, а тёплая Алекс втягивала Сильвию в крепкие объятия.

– Вот уроды, – произнёс Мэллоу; он пришёл по зову Уайлд так быстро, насколько ему позволяла это сделать его скорость, а он, если супергерои могли бы сойти со страниц комиксов, сумел бы овладеть сверхскоростной способностью Флэша или Ртути, – Так, значит, говоришь, тебя спас незнакомец? А ты, – он ткнул пальцем в голову Уайлд, – Утверждаешь, что этот незнакомец маньяк, который погнался за вами?

Алекс взглянула на Роберта:

– Я не знаю, как там всё было, когда я уехала, но в лесу он грозился нам преследованием.

– Всё ясно, – Мэллоу отошёл от кровати и девушек и почесал ягодицу, – Вот уроды. Я вызываю полицию.

– Нет, – твёрдо сказала Кларк, подняв голову.

Роберт обернулся и застыл, выпучив глаза, словно бы в первый раз увидел девушку, при этом испытывая к прекрасному полу фобию, а потом издал звук “ы” и улыбнулся во всю ширину рта, показывая заметную щель между зубов.

Эта щель как будто говорила: "Мне плевать, как я выгляжу, но я ощущаю себя уверенно, а потому не нарывайся". Сильвия в который раз убеждалась, что даже самые милые и забавные вещи в редкие минуты становились опасными: раздражённый хомяк, которому надоели человеческие пальцы; маленькие дети, решившие отомстить; много чего другого и эта щель. Она как будто смотрела вызывающе и агрессивно, типо "Только попробуй засмеяться, и я разорву твой рот в клочья".

***

Следующий день встретил жителей Хиддланда непрерывным дождём. Сильвия сидела на лекции по английскому языку; за окном холодный ветер устроил свидание с дождевыми осадками, игриво подталкивая шустрые капельки по своему направлению, и в итоге, вода разбивалась об окна, о землю и стены, а воздушный поток словно бы свистел от горя, раздуваясь грознее и быстрее. Тучи плыли тягучим равнодушием, меланхолично оседая капельками отчаяния на землю и в глубины еле тёплых сердец.

Все сплошь коридоры казались унылыми, а безрадостные лица, мелькающие отовсюду, нагоняли в тесные пространства четырёх стен хандру и странную пустоту, несмотря на относительную тесность, которая оправдывалась лишь вялыми телами, но не осознанностью их владельцев. Все эти люди здесь, как те Хиддландские дома, стоящие безликими мёртвыми скелетами, до ужаса типичными и тошнотворно нудными.