Возвращение

А у тебя на работе все нормально?

Барри не рассказывает о самоубийстве, которое не смог предотвратить позавчера ночью. Они просто болтают о том о сем, дожидаясь, пока принесут кофе. Сегодня воскресенье, и в кафе многолюдно. За каждым столиком в пределах видимости льется оживленная беседа, слышатся взрывы смеха, и лишь они двое молча потягивают кофе в тени. Им столько есть что обсудить и нечего сказать друг другу.

Вокруг головы Барри вьется бабочка. Он осторожно отмахивается, прогоняя ее прочь. Иногда, лежа в постели без сна, он представляет себе, как они с Джулией наконец поговорят по душам.

Как он поделится с ней тем, что все эти годы терзало его изнутри – боль, гнев, любовь, – и потом выслушает ее. Чтобы он понял ее, а она – его.

Когда они встречаются, все, однако, выходит не так. Барри не может открыть Джулии сердце, которое всегда словно заперто и стиснуто зарубцевавшейся раной. Сама по себе неловкость наедине с ней его уже не беспокоит – он давно примирился с тем, что в жизни время от времени приходится смотреть в лицо своим неудачам.

Порой они принимают форму людей, которых ты любил когда-то.

– Что бы было с ней сейчас?.. – произносит Джулия.

– Хочу надеяться, сидела бы здесь, с нами.

– Я имею в виду, кем бы она стала.

– А… Юристом, конечно.

Джулия смеется – один из самых прекрасных звуков, которые Барри слышал в своей жизни и даже не помнит, когда в последний раз. В то же время это как удар – словно приоткрылось потайное окошко в душу человека, которого ты знал.

– Она всегда спорила, по любому поводу, – говорит Джулия. – И обычно победа оставалась за ней.

– Мы были легкой добычей.

– Ну, один из нас точно.

– Меня имеешь в виду? – с наигранным гневом вопрошает он.

– Она тобой уже в пять лет вертела как хотела.

– А помнишь, она уговорила нас дать ей попрактиковаться в парковке задним ходом…

– Не нас, а тебя.

– …и въехала прямо в ворота гаража.

Джулия фыркает от смеха.

– Она так расстроилась тогда.

– Не расстроилась, а разозлилась на себя.

На долю секунду у Барри в голове мелькает воспоминание – или, по крайней мере, обрывок: Меган за рулем его старого «Камри», въехавшего задней половиной в гаражные ворота. Сама красная как рак, из глаз льются слезы, руки стиснуты так, что побелели костяшки…

– Она была умной и настойчивой и обязательно добилась бы чего-нибудь в жизни.

Он допивает свой кофе и наливает себе еще чашку.

– Хорошо вот так поговорить о ней, – замечает Джулия.