365 дней

Он подал мне первый конверт и сказал:

– Прежде чем ты откроешь, я объясню, что внутри…

Я не стала ждать, пока он начнет, отвернулась и одним движением оторвала верх конверта, и на землю вылетели фотографии.

– О боже… – сказала я тихо и опустилась на пол, закрыв лицо руками.

Мое сердце сжалось, по щекам потекли слезы. На фотографиях был Мартин, трахающий какую-то женщину. Фотографии, очевидно, были сделаны из укрытия, но на них, без сомнения, был мой парень.

– Лаура… – Массимо опустился на колени рядом со мной.

 – Я сейчас объясню тебе, что это, послушай. Когда я скажу, чтобы ты что-то сделала, а ты поступишь по-другому, для тебя это кончится хуже, чем ты можешь подумать. Пойми это и перестань со мной бороться, потому что в этой ситуации ты в заведомо проигрышной позиции.

Я подняла затуманенный слезами взгляд и посмотрела на него с такой ненавистью, что он отодвинулся от меня. Я чувствовала бешенство, отчаяние, разваливалась на куски, и мне было все равно.

– Знаешь что? Отвали! – Я кинула в него конверт и бросилась к дверям.

Массимо, все еще на коленях, схватил меня за ногу и потянул к себе. Я перевернулась и ударилась спиной о землю. Блэк ничего особенного не сделал, протянул меня по ковру, пока я не оказалась около него. Он молниеносно отпустил щиколотку моей правой ноги, за которую тянул, и схватил меня за запястья. Я рвалась во все стороны, пытаясь сбежать.

– Пусти меня, сука! – орала я, вырываясь.

В какой-то момент, когда он дернул меня, пытаясь успокоить, у него из-за пояса выпало оружие и ударилось об пол.

Я замерла, а Массимо, казалось, совершенно не обратил на это внимания, он не отрывал от меня взгляда. Он все сильнее сжимал мои запястья. В конце концов я перестала с ним бороться, лежала беззащитная и заплаканная, а он пронизывал меня своим холодным взглядом. Массимо посмотрел вниз на мое тело: халат задрался вверх и обнажил его. Он засопел и закусил нижнюю губу. Затем приблизил губы к моим, пока я не перестала дышать – мне казалось, что он впитывает мой запах. Блэк провел губами по моей щеке и сказал:

– Я ничего не сделаю без твоего согласия и желания. Даже если мне покажется, что они есть, я подожду, пока ты захочешь, будешь желать и сама придешь. Это не значит, что мне не хочется войти в тебя очень глубоко и остановить твой крик своим языком.

От этих слов, сказанных очень тихо и спокойно, мне стало жарко.