365 дней

Мы ели в тишине, время от времени поглядывая друг на друга. После десерта я вместе с креслом отодвинулась от стола, взяла в руку бокал розе и уверенным голосом начала:

– Коза ностра…

Массимо бросил на меня предостерегающий взгляд.

– …насколько мне известно, не существует. Это правда?

Он засмеялся с издевкой и спросил низким голосом:

– И что ты еще знаешь, крошка?

Я растерялась и начала крутить в пальцах бокал.

– Ну что ж, «Крестного отца», наверное, все смотрели. Я думаю, сколько в этом правды о вас.

– О нас? – спросил он с удивлением. – Обо мне там ничего нет, что до остальных – понятия не имею.

Массимо издевался надо мной. Я чувствовала это и спросила прямо:

– Чем ты занимаешься?

– Бизнесом.

– Массимо, – не сдавалась я, – я серьезно спрашиваю. Ты ждешь от меня послушания в течение целого года и не считаешь, что я должна знать, на что подписываюсь.

Его лицо стало серьезным. Он уставился на меня холодным взглядом.

– У тебя есть право ждать объяснений, и я дам их тебе настолько, насколько посчитаю необходимым.

 – Он глотнул вина. – После смерти родителей меня выбрали главой семьи, поэтому люди обращаются ко мне «дон». У меня есть несколько фирм, клубы, рестораны, отели – это как корпорация, а я ее президент. Все это является частью большого бизнеса. Если хочешь полный список, я тебе его предоставлю, однако считаю, что полное знание может быть избыточным и небезопасным. – Он всматривался в меня гневным взглядом. – Я не знаю, что еще ты хочешь знать. Ты хочешь знать, есть ли у меня свой консильери? Да, есть, думаю, ты скоро с ним познакомишься. На вопрос о том, есть ли у меня оружие, опасен ли я, решаю ли я сам свои проблемы, ответ ты узнала ночью. Я не знаю, что еще ты хочешь знать, спрашивай.

В моей голове роились миллионы мыслей, но, в общем, мне ничего больше не нужно было знать. Ситуация стала понятной со вчерашней ночи, и я уже знала все.

– Когда ты отдашь мне телефон и компьютер?

Блэк спокойно повернулся на стуле, закинул ногу на ногу.

– Когда захочешь, малышка. Только нужно договориться, что ты скажешь людям, с которыми будешь общаться.

Я жадно втянула воздух, чтобы что-то сказать, но он поднял руку, не позволяя мне взять слово:

– Прежде чем ты меня прервешь, я скажу тебе, как обстоят дела. Ты позвонишь родителям, а если это будет, на твой взгляд, крайне необходимо, полетишь в Польшу.

При этих словах мои глаза заблестели, а на лице появилась радость.